Искусно выполненный маленький город походил на мифическое поселение будущей цивилизации с триумфальными арками, пантеонами, звездным разбегом проспектов, станциями метрополитена, стадионами, площадями и парками, разбитыми по всем законам архитектуры в стиле эпохи Третьего рейха с ее тягой к величию и грандиозности.

– Еще в тридцать шестом году у фюрера возникла мысль создать вот такой Берлин, центр гигантской империи от Ла-Манша до Урала. – Горящими глазами Шпеер смотрел на макет. – На этой арке, перед которой триумфальная парижская покажется малюткой, мы увековечим имена всех павших… Унтер-ден-Линден сделаем на двадцать метров шире Елисейских полей. А здесь соорудим «Гросс-халле», увенчаем его куполом с изображением земного шара с воспарившим германским орлом.

Тридцативосьмилетний министр, с именем которого связывалась новая эра тотального вооружения рейха, сейчас, как мальчишка, любовался своим игрушечным городом, совершенно забыв о посетителях. Отойдя на несколько шагов и прищурив миндалевидные глаза, как бы прощаясь со своей мечтой, он произнес:

– В этом десятимиллионном городе будут жить лучшие из немцев. Бездушный камень мы превратим в живое, могущественное средство воспитания поколений немцев-господ. Они будут властвовать над другими народами, которые останутся на земле после очистительной бури нашего движения.

Как бы очнувшись, он развернулся на длинных ногах к Лешу и Хохмайстеру, произнес дежурную фразу:

– Рад вас видеть.

Леш сделал шажок вперед. Он выглядел гномиком перед великаном.

– Господин министр, – сказал он, – восемь месяцев назад на полигоне нашего инженерного училища в Карлсхорсте вы изволили наблюдать действие нового противотанкового ружья…

– Припоминаю. Кажется, я просил испытать его в бою…

– Так вот, майор Хохмайстер…

– Стойте! – прервал Шпеер и подошел к Маркусу, вглядываясь в темные очки. – Что с вами случилось? Я не узнал вас.

– При испытаниях я не закрыл глаза и меня обожгло огнем, вылетевшим из гранаты… Вам, как мне сказал генерал Леш, был направлен отчет полковника СС Циглера. Испытания проходили на его участке фронта.

– Когда это было?

– В августе прошлого года.

– Я не получал никакого отчета. – Шпеер нажал на кнопку звонка, в дверях возник большеголовый секретарь. – Выясните, где застрял отчет полковника Циглера, посланный на мое имя.

– Извините, рейхсминистр. – Леш покраснел как провинившийся школьник. – Чтобы вас не отрывать от более важных дел, отчет я посылал в отдел вооружений вермахта…

– Все равно меня должны были поставить в известность.

– Вот копия! – Хохмайстер будто чуял, что отчет может понадобиться, когда забирал у адъютанта Леша папку.

– Вы совсем не видите? – спросил Шпеер.

– Немного вижу.

Шпеер быстро пробежал глазами письмо Циглера и неожиданно обратился к Лешу:

– Фриц Леш – ваш брат?

– Так точно! – вытянулся генерал, пытаясь поджать жирный живот.

Шпеер машинально провел узкой рукой по лицу, что делал, когда размышлял. Леш и Хохмайстер, затаив дыхание, ждали его решения.

– В какой стадии доработок находится это оружие?

– В Розенхейме на полувоенном заводике отца Маркуса изготовляются опытные образцы. В испытательной лаборатории работает наш сотрудник, – отрапортовал Леш.

– Работы ведутся на уровне самодеятельного деревенского хора, – добавил Хохмайстер.

– Не понял.

– Я попросил у отца кредит. Субсидий училища не хватает. Много месяцев я лежал в клинике и понятия не имею, что делается в Розенхейме.

– Какая разболтанность! – воскликнул Шпеер. – Леш, завтра же, повторяю, завтра в это же время представьте смету расходов, включая то, что задолжал майор Хохмайстер отцу. Мы не жалеем двадцати пяти миллиардов марок на строительство города будущего и не можем найти миллиона на оружие, которое требуется в сегодняшней войне?! Маркус, поезжайте в Розенхейм, узнайте реальную обстановку. Если в чем возникнет нужда, обращайтесь лично ко мне. Работы немедленно засекретить! Вы в состоянии поехать?

– Конечно, – вытянулся повеселевший Хохмайстер.

В училище он набросал приблизительную сумму расходов и отдал отпечатать на бланке. Генерал сильно перенервничал и устал. Он уехал домой. Маркус же почувствовал прилив энергии.

По дороге в «Адлон» он спросил ничего не подозревавшего адъютанта:

– Чем занимается брат генерала, Фриц Леш?

– Он директор одного из заводов у Альфреда Круппа. Выпускает противотанковые пушки семьдесят пятого калибра.

«Ах ты, пройдоха, Леш!» – подумал Маркус беззлобно, засыпая под шум весеннего дождя, неожиданно навалившегося на Берлин.

Утром Леш проводил Хохмайстера на Потсдамский вокзал, а в пятнадцать часов снова очутился в кабинете у Шпеера. Рейхсминистр просмотрел смету, отложил бумаги в сторону.

– Я помню Маркуса с Олимпийских игр, – задумчиво проговорил он. – Фюрер в то время сказал мне, что следующие Игры состоятся в Токио. Но это не страшно. Это будут последние Игры на чужой земле. Потом уже они будут проходить только в Германии, только на наших стадионах. Каким будет состав участников, станем определять мы…