– Стой! – спокойно произнес он.

Хохмайстер замер, непроизвольно вытянув руки по швам.

Солдат бросил взгляд на измученное, обросшее лицо, грязный, потрепанный мундир, показал на скамью:

– Зетцен зи!

– Я понимаю, – не очень уверенно проговорил Хохмайстер по-русски, сел на лавку, с любопытством поглядел на паренька-азиата, занявшего место фенрихов, дежуривших здесь когда-то.

Солдат вызвал начальника караула, который был не старше его, но носил пушистые усики.

– Товарищ сержант, докладывает рядовой Джумбулаев. Задержан человек! – бойко доложил азиат.

Сержант без любопытства взглянул на Хохмайстера:

– Документы! Зольдатенбух!

– У меня нет документов, – ответил Маркус. – Когда-то я служил в этом училище.

– Проверим. – Сержант снял трубку, крутнул ручку. – Товарищ подполковник, беспокоит сержант Лыкарь. В проходной задержан неизвестный. Утверждает, раньше здесь служил. Фамилия? – Русский повернулся к Маркусу.

– Майор Хохмайстер.

В трубке прозвучал какой-то приказ. Знакомым до каждой зазубринки плацем сержант повел Хохмайстера в штаб. Во дворе разгружали машины с дорогой мебелью и коврами, привезенными, как понял он из реплик солдат, из самой рейхсканцелярии.

По коридорам и кабинетам ходили русские солдаты с миноискателями. Прощупывали стены, подоконники, пол, осматривали электрическую проводку… «Саперы», – догадался Хохмайстер, оглядываясь, словно впервые попал сюда.

В глубине коридора он увидел невысокого крепыша с овальным лицом, седоватым ежиком волос. Что-то знакомое мелькнуло в его облике, неторопливых жестах, тихом, спокойном голосе. Офицер объяснял какую-то задачу очкастому человеку в рыжей американской форме. Заметив подходивших сержанта и Хохмайстера, русский прервал разговор и с интересом поглядел на Маркуса, узнавая и не узнавая его. Американец сунул в рот сигарету, замер от любопытства.

– Вот и встретились, – медленно, с каким-то скрытым значением проговорил коренастый подполковник по-немецки.

Теперь Маркус узнал его. Это был тот русский, который перед войной посещал инженерное училище.

Однако Хохмайстер не догадывался, что с Павлом Клевцовым встречался в жаркий день августа 1942 года на Воронежском фронте и мог столкнуться в конце апреля сорок третьего на вокзале в Розенхейме. Не знал он и того, что этот человек сыграл немалую роль в участи его «фауст-патрона».

Переборов волнение, Хохмайстер спросил:

– Вижу, вы хотите убедиться, не заложены ли здесь заряды?

– Вы не ошиблись. – Павел все еще не отрываясь глядел в светло-серые глаза немца.

– Мне знаком здесь каждый метр, – выдержав взгляд, дрогнувшим голосом проговорил Маркус. – Если не возражаете, готов помочь…

– Не возражаю.

Не ведал Маркус Хохмайстер и о том, что другой русский знакомый, Алексей Владимирович Волков, ставший большим начальником в контрразведке фронта, еще раз привлек Клевцова к своей работе. Он поручил навести порядок в уцелевших зданиях, казармах и столовой Карлсхорста. Здесь через несколько дней предполагалось подписывать Акт о безоговорочной капитуляции фашистской Германии. В истерзанную Европу шел мир.