Прошло совсем немного времени, и уже на мировой арене к середине девяностых жанр «боевых искусств» пережил небывалый взлет. Ленты с участием Ван Дамма и Сигала поднимались в первые строчки хит-парадов. Доля фантастических сюжетов в жанре неуклонно росла. Неожиданно «выстрелил» режиссерский дебют Пола Андерсона — среднебюджетная экранизация компьютерной игры «Смертельная битва». Отечественный лицензионный видеорынок, который только-только зарождался, наводнили недорогие боевики независимой студии Nu Image, наподобие «Киборга-полицейского». Точно так же пиратский рынок еще недавно заполняли кунг-фу-ленты от гонконгской компании Golden Harvest. Кстати, она тоже сумела было поймать новую волну, купив права и запустив в производство сериал о черепашках-ниндзя.

Однако небывалая популярность — верный признак будущего кризиса.

Во второй половине девяностых в жанре наступил резкий спад. Сигал и Ван Дамм теряли обороты, раз за разом испытывая кассовые провалы своих новых фильмов. Иные «бойцы», вроде Дольфа Лундгрена или Марка Дакаскоса, несмотря на талант и фактуру, так, по сути, и не вышли из резервации фильмов категории «Б». Но главное, исчерпались творческие идеи. Любые удары и комбинации сняли едва ли не во всех возможных ракурсах. Единственное, чем мог похвастаться жанр, — это прорывом Джеки Чана на американский рынок.

Но в кино уже появилась новая генерация режиссеров, которые в юные годы видели немало гонконгских боевиков о кунг-фу и теперь черпали из них свое вдохновение. Именно фантастика помогала им воплотить замыслы в жизнь.

Некалендарный XXI век целлулоидные единоборства встретили в 1999 году, когда на экраны вышла «Матрица». Сцены боевых искусств, показанных с применением новаторских методов съемки, сделались одним из «фирменных» аттракционов картины. Причем файтинг занимал в ней едва ли не больше экранного времени, чем в некоторых фильмах «чистого» жанра.

Пример оказался заразительным. Даже старые проекты перекраивались на новый лад и сдабривались щедрой порцией «высоких ударов» ногами. По экранам летали «Ангелы Чарли», кувыркался в воздухе Том Круз, выполняя очередную «невыполнимую миссию», а чистокровный француз Жан Паспарту вдруг приобрел китайскую родословную и внешность Джеки Чана в модерновой версии «Вокруг света за 80 дней». Даже кинохулиган Квентин Тарантино отметился двухсерийным «Убить Билла»: этот фильм, как ни странно, тоже можно отнести к фантастике, поскольку действие происходит в некоей альтернативной реальности, живущей по законам азиатского кино. Рукопашные эпизоды поставил широко известный в узких кругах Юэнь Во-Пинг — он же работал над «Матрицей». А ведь еще десять лет назад при съемках «Универсального солдата» Роланд Эммерих, Жан-Клод Ван Дамм и Дольф Лундгрен сознательно уменьшали число сцен с восточными единоборствами, чтобы привлечь больше зрителей.

Однако голливудский мейнстрим, подобревший к восточному собрату, можно сказать, задушил последнего в объятиях.

С одной стороны, новое фантастическое кино предоставило жанру доселе невиданные выразительные средства. С другой стороны, оказалась сниженной планка самого искусства боя. Благодаря спецэффектам, системе тросов и умелым постановщикам из Гонконга стало возможным пригласить любую кинозвезду с танцевальной пластикой и за несколько месяцев обучить ее сценическому варианту восточных единоборств. Неискушенный зритель, увлеченный зрелищем, и не различал, что Кеану Ривз, Бен Аффлек или Камерон Диас в боевых сценах — это далеко не Брюс Ли, который оттачивал свои движения годами по много часов в день. Компьютерная графика и звезды класса «А» исправно приносили кассу, профессиональные «единоборцы», кроме Джеки Чана и Джета Ли, вышли в тираж, боевые искусства из гвоздя программы превратились всего лишь в один из трюков, острую приправу для поп-корна. Хотя внешне все выглядит более чем благополучно, Уже никого не смущает, например, когда в космической «Миссии «Серенити» герои применяют карате или пользуются коротким самурайским мечом вакидзаси вместо бластера.

Но боевые искусства не сдались. Их философия проповедует верность пути воина и равновесие духа. Единоборства начали искать способ, как снова выйти на первый план, привлечь к себе внимание зрителя и стать главным блюдом для киногурманов. На помощь пришла восточная мудрость, которую высказывали еще в «Кавказской пленнице»: «Тот, кто нам мешает, тот нам поможет!»

Речь, конечно, идет о фантастике.

В гонконгских фильмах семидесятых был популярен сюжет: хороший герой борется с плохой школой кунг-фу, но его техника сильно хромает по сравнению с вражеской. Тогда он объединяет два стиля в один, изобретает какую-нибудь «змею в тени орла» — и посрамляет неприятеля. К этой же тактике прибегло боевое кино: стало с чем-то объединяться. Выражаясь терминами ТРИЗ — «свертываться». Сообща, как говорится, и батьку бить легче. Боевые искусства вновь заявили о себе тремя путями. И все три оказались связаны с кинофантастикой — в разных странах и даже на разных континентах.

Первый выход нового дракона состоялся на родине — в Азии. Боевые искусства сделали финт, какого от них никто не ждал, — объединились с арт-хаусным кино. В 2000 году вышел «Крадущийся тигр, затаившийся дракон» интеллектуала Энга Ли. Появление этого американского фильма, снятого на китайском языке с аутентичным актерским составом, знаменовало ренессанс специфического жанра wuxia. Название метко переводят как «кунг-фу на веревках». Именуется он также «кунг-фу с полетами».

Жанр имеет давнюю традицию в восточном кинематографе, его недолюбливал еще Брюс Ли, ратуя за реалистичную демонстрацию боевых искусств. «Веревочное кунг-фу» невозможно спутать ни с каким иным подвидом азиатского кино. Здесь всегда присутствует мотив фантастических способностей героев, которые сражаются, летая по воздуху, и часто пользуются дистанционно управляемым холодным оружием. Энг Ли в «Крадущемся тигре…» придал wuxia новое, философское измерение. Фильм получил четыре «Оскара» (номинируясь и как лучшая американская лента, и как лучшая лента на иностранном языке!) и многократно окупил в прокате свой относительно невысокий бюджет. Особую роль в успехе сыграли и яркая восточная экзотика, и цифровые технологии, которые позволили шире использовать страховочные тросы, потом «вытирая» их из кадра.