Черный дым с треском вырывался из выхлопной трубы, чумазый Гуцул с радостной улыбкой вытирал ветошью руки.

– Еще чуть-чуть, и можно ехать, – сказал он.

Он еще позавчера начал менять двигатель, но так и не успел закончить работу вовремя. В срок, который нам установил Титаник своей идиотской выходкой. Из-за него погибли люди, из-за него мы оказались вне закона.

Связь не работала, объясниться с Большой землей мы не могли, поэтому нам сейчас оставалось только одно – бросить блокпост и отступить в глубину Аномалья. Оружие и боеприпасы уже уложены в десантные отсеки исправного бронетранспортера, и мокрянский «ЗИЛ» загружен под завязку. Все уже готово к выезду, осталось только дождаться, когда второй БТР станет на ход. И, судя по всему, момент уже совсем близок.

– Титаник, чертов сын! – нервно процедил Якут. – Был бы жив, я бы его лично, своими руками…

– Но ведь он мертв, – покачал головой Баян. – И не надо о нем плохо.

– Надо, не надо, все равно ничего не исправишь, – уныло глянул на него Скорняк. – Тикать надо, а куда?

– Тикать! – передразнил его Якут. – Зачем? Надо к своим ехать. Рация не работает, так на словах объяснимся.

– Не выпускает нас Зона, – неуверенно покачал головой я.

– Как не выпускает? Спецназ ушел, значит, дорога свободна…

Мне и самому было интересно, почему гравитационные аномалии не остановили отступившую группу. Может, и мы сможем уйти… Но куда? Кто захочет выслушать нас? Расстреляют на месте – и вся недолга. Отчитаются потом, что пресекли попытку бегства…

Одним полушарием я осознавал, что сгущаю краски, но другое шептало мне, что нужно уходить в глубину Аномалья, где нам ничего не будет угрожать. Там много мест, пригодных для того, чтобы обосноваться. Можно даже занять сорок второй-дробь-третий пост, находящийся в тридцати километрах к югу. Его бросили всего два с половиной года назад, и вряд ли он развалился к этому времени… Были и другие блокпосты, где мы могли бы встать гарнизоном, но не воевать, а просто жить. Может, Аномалье позаботиться о том, чтобы мы ни в чем не нуждались…

Возможно, в речах Марицы было слишком много пафоса, но все же она права. Мы – это действительно страшная правда для людей. Сначала нас просто изгнали, затем попытались уничтожить… Может, и правильно сделал Титаник, что пресек сегодня атаку штурмовой группы. Вполне вероятно, что спецназ был снаряжен по нашу душу. Встретили бы мы их как родных, а они бы покончили с нами выстрелами в спину… От людей всего можно ожидать… Я вдруг поймал себя на мысли, что думаю о людях как о своих врагах. Как будто сам не человек. Но эта мысль почему-то не расстроила меня. Может, люди мне и не враги, но надо держаться от них подальше. И лично я готов был стать частью Аномалья, лишь бы они не трогали меня и всех нас.

– Гравиталок вроде бы нет, – покачал я головой. – А если вертолеты нагрянут?

– Так по темноте можно идти, – пожал плечами Якут. – Осторожно. Детекторы у нас есть, тепловизоры тоже.

– На «ночных охотниках» тепловизоры лучше. Налетят ночью, костей не соберем…

– Не налетят, – не соглашался со мной Якут. – Я думаю, «вертушек» больше не будет. Почему спецы на бэтээрах пришли? Потому что на вертолетах боятся. После того, как «мишка» у нас навернулся. Воздушная аномалия, муть ее…

– Ну, дойдем до дробь-пятой границы, дальше что? Хочешь концерт со всех видов оружия?

– Ага, – кивнул Баян. – И вдоль тебе будет, и поперек… Нам всем будет… Правильно командир говорит. Валить нам отсюда надо, в глубину пойдем… Или боишься?

– Да нет, не боюсь, – неуверенно почесал за обожженным ухом Якут.

– Боишься… А ты не бойся. Мы для Зоны – свои. Потому что мы никого не трогаем. И Аномалье нас не трогает…

– Опять ты за свое! Вот напела тебе белобрысая мымра… Эй, слушай! А ведь она и Титанику напевала! – всполошенно воскликнул Якут. – Может, у него потому и крыша протекла?..

– Что за белобрысая мымра? – удивленно спросил я.

– Ну как это какая? Марица. Блондинка, блин…

– Очнись! Она не блондинка, – пальцем у виска покрутил Баян. – Рыжая она, с медовым отливом…

– Эй, парни, хватит мухоморы жевать! – засмеялся доселе молчавший Скорняк. – Какая она рыжая? Какая блондинка?.. Ну, есть немного рыжинки. Чуть-чуть. А так она шатенка с зелеными глазами…

Я обвел ребят недоуменным взглядом. С ума, насколько мне известно, сходят поодиночке, а тут, похоже, групповое помешательство.

– О ком это вы говорите? – спросил я, машинально хлопнув ладонью по прикладу карабина.

– Ну, как это о ком? – недоуменно глянул на меня Скорняк. – О Марице!

– Марица – брюнетка! И волосы у нее черные, и глаза…

– Да нет, блондинка! – настаивал Якут.

Баян тоже открыл было рот, но ему помешал подошедший Гуцул.

– Все, командир, можно ехать, – вытирая замасленные руки, сказал он. – Только быстро пока нельзя…

– Гуцул, – оборвал его я. – Ты Марицу видел?