— Ты себя хорошо чувствуешь?

— Отлично. Ты-то сам как?

— В пятницу встречаюсь с правлением.

— Верно. Тебя больше не будут финансировать. Вечно одно и то же.

— Да я и не слишком волнуюсь, — отмахнулся я. — Я хочу сказать — по-моему, все идет хорошо. Мои исследования не стоят на месте, дело движется, у меня чертовски хорошие результаты.

— Я знаком с Франком Паульссоном из правления, — сказал Лapc и поднялся.

— Правда? Как?

— В армии вместе служили, в Будене. Он головастый и довольно открытый.

— Это хорошо, — тихо сказал я.

Мы вышли из раздевалки, и Ларс схватил меня за руку:

— Хочешь, я позвоню ему и просто попрошу, чтобы они поставили на тебя?

— А можно? — спросил я.

— Вряд ли, но чем черт не шутит.

— Тогда пусть все остается как есть, — улыбнулся я.

— Но ты же должен продолжать исследования.

— Все устроится.

— Кто знает.

Я посмотрел на него и нерешительно сказал:

— Хотя это, может, было бы глупо.

— Я позвоню Паульссону вечером.

Я кивнул. Ларс, улыбаясь, легонько хлопнул меня по спине.

Когда мы в скрипящих кроссовках выходили в гулкий просторный зал, Лapc неожиданно спросил:

— Ты не хотел бы взять у меня пациентку?

— А в чем дело?

— У меня не хватает на нее времени, — объяснил он.

— К сожалению, я уже набрал группу.

— Ладно.

Я начал растягиваться, ожидая, когда освободится пятая дорожка. Ларс топтался рядом, проводя рукой по волосам и откашливаясь.

— По-моему, Эва Блау подходит для твоей группы, — сказал он. — Потому что она черт знает как завязана на травме. Во всяком случае, мне так кажется. Не могу пробить ее скорлупу, ни единого раза не получилось.

— Я с удовольствием что-нибудь посоветую, если ты…

— Посоветуешь? — перебил он и понизил голос: — Если честно, мне с ней все ясно.

— Что-нибудь случилось? — спросил я.

— Да нет… Я думал, что она очень тяжело болела, в смысле — физически.

— Но она не болела?

Ларс какое-то время смотрел на меня, напряженно улыбаясь, потом спросил:

— Ты не можешь просто сказать, что берешь ее к себе?

— Мне нужно подумать.

— Поговорим попозже, — торопливо бросил он.

Ларс затрусил на месте, остановился, беспокойно взглянул на вход, рассмотрел входящих, потом прислонился к стене.

— Прямо не знаю, Эрик. Было бы здорово, если бы ты посмотрел Эву. Я бы…

Он замолчал и глянул на дорожку: у двух молодых женщин, по виду студенток-медичек, еще оставалась пара минут. Когда одна из них споткнулась и пропустила простой стопбол, он фыркнул и прошептал:

— Корова.

Я посмотрел на часы и размял плечи. Ларс грыз ногти. Под мышками у него расплылись пятна пота. Лицо постарело, осунулось. Рядом с залом кто-то крикнул; Ларс дернулся и оглянулся на двери.

Женщины собрали свои вещи и ушли с дорожки, о чем-то щебеча.

— Теперь наша очередь, — сказал я и пошел вперед.

— Эрик, я когда-нибудь просил тебя взять пациента?

— Нет. Но у меня просто группа заполнена.

— А если я за тебя отдежурю? — быстро спросил он и внимательно посмотрел на меня.

— Заманчиво. — Мне стало любопытно.

— Я подумал — у тебя семья, тебе нужнее побыть дома.

— Она опасна?

— В каком смысле? — с неуверенной улыбкой спросил он и начал щипать свою ракетку.

— Эва Блау? Ты считаешь, что она опасна?

Он опять бросил взгляд на двери.

— Не знаю, что и ответить, — тихо сказал он.

— Она тебе угрожала?

— Ну… все пациенты такого типа могут быть опасными, тут сразу не скажешь. Но я уверен, что ты с ней справишься.

— Обязательно справлюсь.

— Ты берешь ее? Эрик, скажи, что берешь. Берешь?

— Беру, — ответил я.

У Ларса порозовели щеки, он повернулся и пошел к линии подачи. Вдруг по внутренней поверхности бедра у него побежал ручеек крови; он вытер кровь рукой и глянул на меня. Сообразив, что я видел кровь, он пробормотал, что у него проблемы с пахом, извинился и хромая ушел с дорожки.