– Я попробую сказать ей еще раз, но это не так просто, как может показаться. Это довольно умная девушка, с очень продуктивным воображением, – Беллоуз подумал, почему он принялся расписывать воображение Сьюзен. – Она занялась этим делом, потому что первые два пациента, с которыми ей довелось столкнуться, оказались жертвами комы.

– Ладно, я тебя предупредил. Все, что она сделает, отразится на тебе, особенно если обнаружится, что ты ей хоть как-нибудь помогаешь. Но это только один повод, по которому я хотел поговорить с тобой. Есть и другая проблема, может, еще серьезнее. Скажи мне, Марк, какой у тебя номер личного шкафчика в ординаторской?

– Восьмой.

– А триста тридцать восьмой?

– Это было временно. Я использовал его примерно одну неделю, пока мой восьмой не освободился.

– А почему ты не остался в триста тридцать восьмом?

– Я думаю, он принадлежит кому-нибудь другому, и я использовал его, пока у меня не появился свой собственный.

– Ты знаешь шифр у триста тридцать восьмого шкафчика?

– Может, если напрягусь, то вспомню. Почему ты спрашиваешь?

– Доктор Коули обнаружил нечто очень странное. Он заявил, что триста тридцать восьмой шкафчик волшебным образом открылся, когда он переодевался, и там обнаружилась чертова прорва лекарств. Мы проверили это, оказалось – правда. Там все лекарства, которые ты можешь представить, и даже наркотики. А в списке владельцев шкафчиков я нашел твою фамилию против триста тридцать восьмого, а не восьмого.

– А кто против восьмого?

– Доктор Истман.

– Он же не оперирует годами.

– Это правда. Скажи, Марк, кто дал тебе номер восемь? Вальтерс?

– Ну да. Вальтерс сначала сказал, чтобы я использовал триста тридцать восьмой, а потом дал мне номер восемь.

– О'кей, никому не говори об этом, особенно Вальтерсу. Обнаружение такого тайника с препаратами – очень серьезная штука, особенно если учесть, какой учет надо пройти, чтобы получить наркотики. Из-за того, что ты стоишь в этом списке с триста тридцать восьмым номером, тебе, вероятно, придется проконтактировать с больничной администрацией. Они, естественно, заинтересованы в том, чтобы не выпустить эту информацию за пределы больницы, особенно потому, что грядет подтверждение сертификата больницы. Так что держи это под своей шляпой. И, Бога ради, заставь своего студента заниматься чем-нибудь, кроме осложнений анестезии.

Беллоуз вышел из кабинета Чендлера со странным чувством. Он совершенно не удивился, услышав, что его связывают с деятельностью Сьюзен. Он этого боялся заранее. Но новость о тайнике с лекарствами, найденном в шкафчике, которым он пользовался, была совсем другим коленкором. Он вызвал в воображении образ Вальтерса, слоняющегося вокруг оперблока. И спросил себя, зачем кому-то понадобилось прятать лекарства. По ассоциации он вспомнил слова, которые употребила Сьюзен – сверхъестественный и зловещий. Беллоуз подумал: "Интересно, а какие лекарства были спрятаны в шкафчике?" И еще он подумал, скажет ли он Сьюзен об этом открытии.

Сьюзен оглядела кабинет заведующего отделением хирургии. Он был просторный и изысканно декорированный. Огромные окна, занимающие почти всю поверхность двух стен, открывали прекрасный вид на Чарльзтаун в одном направлении и уголок Бостона и Норт Энд – в другом. Мост через Мистик Ривер был частично скрыт серыми снеговыми тучами. Ветер теперь дул с моря и приносил с северо-запада холодный арктический воздух.

Стол Старка был сделан из тикового дерева со столешницей белого мрамора и расположен в северо-западном углу кабинета. Стена за столом справа была отделана зеркалами от пола до потолка. В четвертую стену, где была дверь в приемную, были вмонтированы, тщательно отделанные книжные полки. В другой полочной секции, расположенной чуть дальше, сквозь приоткрытую дверцу были видны блестящие стаканы, бутылки и маленький холодильник.

В юго-восточном углу кабинета, где огромная оконная поверхность стыковалась с книжными полками, стоял низкий столик со стеклянной доской, окруженный литы ми креслами из фибергласа с кожаными подушками ярких цветов, испещренными оранжевым и зеленым.

Сам Старк сидел за массивным столом. Его отражение повторялось сотни раз в зеркале справа из-за того, что напротив зеркала слева от Старка находилось окно с тонированным стеклом. Заведующий хирургией сидел, пристроив ноги на углу стола так, чтобы дневной свет через плечо падал на бумагу, которую он читал.

Он был одет в безупречный бежевый костюм, подогнанный к его худощавой фигуре, в левом нагрудном кармане был виден краешек оранжевого платка. Довольно длинные седеющие волосы были зачесаны со лба и слегка прикрывали уши. У него было аристократическое лицо с острыми чертами и тонким носом. На носу были водружены полуочки для чтения в благородной черепаховой оправе. Зеленые глаза быстро пробегали строчку за строчкой на листе, который он держал в руках.

Сьюзен была бы очень напугана и впечатляющей атмосферой кабинета и внушающей благоговение репутацией Старка как хирургического гения, если бы он не встретил ее улыбкой и не сидел теперь в такой небрежной позе. То, что его ноги были задраны на стол, внушало Сьюзен чувство душевного комфорта, как будто сам Старк не воспринимал свое положение в больнице как нечто серьезное. Сьюзен правильно предположила, что его мастерство как хирурга и его способности администратора-бизнесмена позволяли ему игнорировать условности поведения. Старк закончил читать и посмотрел на Сьюзен, сидящую перед ним.

– Это, молодая леди, очень интересно. Естественно, я в курсе происходящего на операциях, но я не представлял, что сходная проблема существует и в терапевтических отделениях. Связаны эти случаи или нет, еще неизвестно, но я хвалю вас за одно предположение, что они могут быть связаны. И эти две недавние смерти из-за остановки дыхания, связать их с... блестящая идея. Это дает пищу для размышлений. Вы провели аналогию между ними, так как угнетение дыхания было общим симптомом всех случаев. Моя первая мысль – только первое впечатление – это не объясняет развитие комы после анестезии, так как в последнем случае производилось искусственное дыхание. Вы предположили, что перенесенный ранее энцефалит или другая инфекция центральной нервной системы могли сделать этих людей более чувствительными к анестезии... разрешите посмотреть.