Большой, посмотрев на меня и догадавшись, что у меня в голове сейчас со скрипом ворочается все, что может ворочаться, довольно кивнул и пошел будить Настю. То ли журналистку, то ли «конторщицу», причем, возможно, что и не нашу, посконно-лыковую. Вероятнее всего — макдональдоштатовскую. Хотя она вполне может быть и коллегой вечно живого мистера «просто Бонда».

Мои размышления были прерваны появлением растрепанной и зевающей анонимности, которую Большой, пообщавшись со мной на волнующую его тему, наверняка разбудил самым бесцеремонным способом. Я смотрел на нее, сонную и не совсем осознающую, чего от нее хотят, и пытался понять, не шелуха ли это, не кокон ли, скрывающий настоящую начинку этой милой девочки.

Когда я в первый раз увидел тюльпан-мясоед, то чуть было не поверил в его беззащитную красоту. И только наставления, которыми нас со Сдобным пичкал старый и наполовину свихнувшийся пьянчуга Полоскун, спасли мне жизнь. Через некоторое время нам пришлось отдирать эту дрянь от лица шедшего за нами Нострадамуса. После пяти операций в Лаборатории его лицо так и не восстановилось полностью, хотя мы успели как раз вовремя.

Как мне хотелось бы поверить, что весь наш полуночный разговор был результатом постоянного нервного напряжения, которое никак не снять, пока ты ходишь в Район! Ну а если наши «подопечные» на самом деле окажутся с двойным, а то и с тройным дном?.. Ну что ж, в Радостном много мест, из которых запросто можно не вернуться.

До рассвета оставалось достаточно много времени, и в сон начинало клонить все сильнее. Вокруг все было относительно спокойно. Никто из тех, кто совсем не прочь подхарчиться упитанными рейдерами, не подкрадывался, не подползал и не подлетал. Где-то далеко, на самом пределе слышимости, выясняли отношения местные обитатели. Судя по разъяренным взрыкиваниям и рваному лаю, я бы рискнул предположить, что разбирались волки и орфо-псы. На КПК никаких сигналов не поступало, так что вполне возможно, дрались они из-за какой-то местной падали.

Настя сидела на старых, крошащихся покрышках, подняв горло свитера и натянув на уши вязаную шапочку. Интересно, ведь вся экипировка у них стандартно-полевая, а шапка явно ручной работы, с аккуратно сделанной мордочкой-смайлом на лбу. Кто-то из родных, мама или бабушка вязала.

Стоп, рейдер. Не увлекайся. Не старайся отвлечься и, даже если у тебя появилась какая-то симпатия к ней, убери ее подальше и не вспоминай.

КПК завибрировал, причем, судя по тому, как дернулась Настя, не только у меня одного. Да и Большой зашевелился на своем королевском тракторном кресле, явно намереваясь проверить входящее сообщение. Но потом сообразил посмотреть на нас с журналисткой и передумал, поворачиваясь в обратную сторону и усмехаясь. Да и мне тоже стало понятно, о чем меня собирается известить мой коммуникатор.

— Реметалл, Ламберт, баньши, четыре, двадцать пять. — Настя подняла голову, посмотрев по очереди сначала на меня, потом на все еще усмехающегося Большого. — Это правда? Сообщения об очередной смерти из-за баньши регулярно приходят?

— Ага, приходят. Постоянно. — Мне пришлось понимающе кивнуть. — Ты думала, вранье? Очередная рейдерская байка? Регулярно сообщения поступают в Сеть уже черт его знает сколько лет. Я в первый раз тоже не поверил, подумал, кто-то прикалывается. Потом привык. Даже уже неспокойно как-то, если долго не приходят сообщения про рыжую крикунью.

— Так это что, значит, и остальные тоже все есть? — Журналистка, или кто она там, завороженно смотрела на меня. — Танат, Крюк? А, да… про них ты уже говорил… Кто еще из тех, кого считают легендами Района, есть на самом деле?

Большой, пользуясь тем, что девушка не смотрела на него, нахмурил брови и отрицательно покачал головой, мол, не верь и не поддавайся. Что-то он чересчур рьяно ринулся подозревать наших клиентов в двуличности. Хотя мне уже и самому становилось интересно, хотелось понять, кого же на самом деле мы ведем. Сейчас я видел перед собой только профессиональную девушку-репортера, пытающуюся получить сенсационную тему для репортажа. Вон, даже диктофон достала, хорошо, хоть за камерой не пошла. Вздохнув, я быстренько влез в шкуру общительного и ни о чем не подозревающего рейдера Пикассо и начал рассказывать, впрочем не отрываясь от своего сектора наблюдения.

Легенды Района… Люди, когда-то бывшие такими же, как я, Большой или дрыхнувший в здании Клим, обычными. Необычными у них были лишь их способности, которые они приобрели после Волны. Или когда оказались уже потом в центре очередного Всплеска. Или те, кто добрался, несмотря ни на что, до Ковчега.

Ковчег. Что в нем правда, а что ложь? Никто не знает. Я не очень верю в него, якобы ставшего причиной всего этого безобразия вокруг. Измененные — легенды?

Про большинство из них знают практически все имевшие хотя бы какое-то отношение к Району. Сварог, когда-то прошедший Район взад и поперек. Рыжий, якобы нашедший Ковчег. И те, которых никто и никогда не знал или давно забыл: Егерь, Хозяин, Тренер. И Рыжая баньши.

Некоторые, например Егерь или тот же самый Мирон, друг голема Крюка, были осязаемыми или, как в случае с Танатом, почти осязаемыми. Великого Поводыря и Хозяина Кира никому из нас видеть и встречать не приходилось. Тем не менее это не являлось поводом для того, чтобы не верить в их существование.

А вот во что верить не хотелось, так это в Вестницу. Ее мне встретить довелось. Как-то в прошлом году, когда мы, скооперировавшись с группой Блохи, шли назад, мне привиделся тоненький девичий силуэт возле спящего Эдика Берсеркера. Я тогда, как и сейчас, торчал на собачьей вахте в компании Скопы. Если бы не она, то, абсолютно честно, подумал бы, что позорно заснул на посту. Но наша валькирия тоже видела девушку с букетиком обычнейших васильков, которые, к сожалению, в Зоне не росли.