— Сейчас расскажу.

'Волк' грузно присел, раздвинув ноги, на лежанку, покрытую шкурой бизона. Собрался с мыслями:

— Ты знаешь, что в каждой племени вариев два рода. И племенем управляют по очереди старейшины родов.

Вада молча кивнула.

— Так вот. Мне это надоело. Я хочу, чтобы всегда правил один вождь.

— Зачем тебе это?

— Как зачем? Вот, представь себе, — Вирон показал ладонь. — Вот ладонь. Я сжимаю — получился сильный кулак. Единый вождь — единое и сильное племя. А когда нет единого вождя — каждый палец сам по себе, слабая ладонь. И племя слабое.

— А оно должно быть сильным?

— Конечно. Ведь враги кругом. Слабый умирает. Вот в твоем племени, 'леопардов', начали власть делить. И нет больше племени, — Вирон пристукнул кулаком по шкуре бизона. — Поняла?

— Это вы на нас напали, — с обидой произнесла Вада. — А могли и не нападать.

— Не могли. Вы наших воинов убили.

— Это не так было. Ты же знаешь.

— Какая разница: так или не так? — Вирон рассердился. — Все равно рано или поздно кто-нибудь кого-нибудь убьет. Рано или поздно. И начнется война. Человек такой. Он все время должен драться.

— Почему?

— Потому что, если он не будет драться, то будет без дела валяться в своем шалаше. И заниматься всякой ерундой, вроде вашей любы.

— Любви, — поправила девушка. — И чего в этом плохого? Не надо драться. Пусть любовью занимаются. Все.

Вирон захохотал, на глазах выступили слезы.

— Так не бывает… ох… любой…все… Дурочка. Ну, а если не захотят все? Если кто-нибудь придет к тебе в шалаш и захочет тебе убить? Что ты будешь делать? Кричать: не трогай меня?

— Не знаю.

— А я знаю. Иди ко мне.

— Куда? — опасливо спросила Вада.

— Ко мне. Сядь рядом.

Девушка осторожно пододвинулась. Вирон неожиданно взмахнул рукой и резко ударил Ваду ладонью по щеке. Девушка ойкнула и схватилась за щеку ладонью.

— Ты чего? — спросила дрожащим от боли и обиды голосом.

— Подставляй другую щеку.

— Зачем?

— Буду тебя бить. А ты кричи: не трогай меня, не трогай.

— Зачем ты так делаешь?

— Чтобы ты поняла. Я тебя бью, потому что ты слабая. И буду бить, пока ты будешь слабой. Так и с родом, и с племенем. Кто слабый, того и бьют. И так будет до того времени, пока слабый не захочет стать сильным и дать сдачи.

Вирон довольно улыбнулся:

— Поняла?

— Поняла, — сказала Вада. И тут же, сжав кулачок, резко двинула вождю в скулу.

— Чпок!

Вирон на мгновение опешил:

— Э, ты это…. Прекрати, — 'волк' потер ушибленное место. — Я же для примера.

— И я для примера, — крылья маленького носа раздувались.

Вирон посмотрел с некоторой опаской. Примиряющее прикрыл огромной ладонью маленькую кисть девушки.

— Я только объяснить хотел. Теперь понимаешь, почему племя должно быть единым и сильным? А для этого должен быть единый вождь. Самый сильный. И умный. А не так, что сегодня один, а завтра другой.

— Ну, ты бы и объяснил сородичам.

— Много раз объяснял, — Вирон вздохнул. В голосе появилась злость. — Не понимают. Боятся чего-то. А еще — обычаи боятся нарушать. Мол, оманы предков обидятся, напустят на нас злых духов.

— А ты не боишься?

Вождь на некоторое время задумался:

— Немного боюсь. Но, знаешь, как у нас говорят: 'Волков бояться — по-волчьи не выть'? Сильная колдунья нужна, которая бы с духами договорилась. И народу бы все объяснила. Как надо правильно жить.

— И что?

— Как что? Ты эта колдунья и есть.

— Я?! — Вада пришла в замешательство. Так вот для чего она нужна Вирону. Из-за этого все беды и несчастья?

— Ты, ты. Ты же умеешь глазами зажигать огонь. Я сам видел. Такого ни одна колдунья не умеет. Это чуро.

— Но, я не умею… Вернее, я не понимаю. Ты думаешь, эта я зажгла тогда шалаш?

— Конечно. Я все видел. У тебя словно искры из глаз сыпались. И не я один видел. Воин, который со мной был. Он уже все сородичам рассказал. В стойбище только и разговоров, что про тебя. Тебе лишь нужно показать это всем.

— Но, какая я колдунья? Я же учусь еще.

— Это не важно. Мать тебе поможет, если что. Не в этом дело. Ты, главное, зажги чего-нибудь.

— Да не умею я, — девушка растерялась. — Я не знаю, как это получается. Само собой.

Вирон нахмурился:

— А ты не врешь? А то смотри. Сама знаешь.

— Я не вру, — испуганно замотала головой Вада. — Не трогай Сиука.

Вождь пошевелил густыми бровями:

— А ты вспомни, как это было? Ну?

Теперь задумалась Вада.

— Я только помню, что испугалась. Сильно-сильно. За Сиука. И разозлилась. Сильно-сильно.