– Тебе так нравится?

– Да, ты делаешь очень приятно, - кивнула она. Другая рука Чарлза скользнула к груди, легонько сжала полное полушарие, затем его пальцы нащупали возбужденный сосок.

– А так тебе нравится?
– хрипло спросил он.

Элли зажмурилась и снова кивнула.

Рука возобновила игру с завитками.

– А ты хочешь, чтобы я потрогал тебя ниже? И когда Элли кивнула в третий раз, его ладонь скользнула между бедер, пальцы нащупали горячие тугие складки и стали нежно их поглаживать.

Элли ахнула, после чего, кажется, на время забыла, что у нее есть легкие, чтобы дышать. А вспомнив об этом, прерывисто застонала. Чарлз счастливо улыбнулся, медленно погрузил палец между складок и стал тихонько им двигать.

– Господи, Элли, - простонал он.
– Да ведь ты хочешь меня!

Элли изо всех сил вцепилась ему в плечо.

– А ты только сейчас заметил?

Чарлз негромко рассмеялся. Уже не один, а два пальца ритмично двигались в тесном горячем гроте. Это была поистине сладостная пытка. Когда один из пальцев отыскал интимнейший узелок плоти, Элли едва не соскочила с кровати.

– Не напрягайся, - сказал Чарлз, прижимаясь возбужденной плотью к ее животу.
– Тогда будет еще приятнее.

– Ты уверен?

Он кивнул:

– Абсолютно.

Элли снова расслабилась, и Чарлз раздвинул округлые бедра. Мужское естество коснулось пухлых складок и замерло у входа в женский грот.

– Все правильно, - прошептал он.
– Еще расслабься. Раскройся для меня.

Чарлз толкнулся вперед и снова замер.

– Что ты чувствуешь?
– спросил он. Голос у него был напряженный, и Элли поняла, что он прилагает нечеловеческие усилия, чтобы не торопиться.

– Такое непривычное ощущение, - призналась Элли.
– Но приятное… Ой!
– вскрикнула она, когда Чарлз, толкнувшись, вошел в нее поглубже.
– Ты перехитрил меня.

– Ведь в этом и цель, сладкая моя.

– Чарлз.., мне.., приятно…

Его лицо стало серьезным.

– Сейчас ты можешь почувствовать легкую боль, - Не будет боли, - уверенно заявила Элли.
– С тобой не будет.

– Элли, я… Боже мой, нет сил больше терпеть!
– Он толкнулся вперед, полностью погружаясь в ее лоно.
– У тебя здесь так… Я не могу… О Элли, Элли!

Тело Чарлза ритмично задвигалось, каждый его толчок сопровождался полустоном-полувздохом. Элли быстро уловила ритм и стала отвечать ему встречными движениями. Никогда еще Чарлз не испытывал такого страстного, всепоглощающего желания. Ему хотелось нежно ласкать и одновременно безжалостно овладевать ею. Он хотел взять от нее все - и одновременно отдать ей всего себя.

Каким-то подсознанием он понимал, что это и есть любовь - то неуловимое для него чувство, от которого ему удавалось ускользать в течение многих лет. Но все эти мысли и чувства сейчас подавлялись яростным желанием его тела, лишали возможности думать.

Он слышал прерывистые вздохи и стоны извивающейся под ним Элли, которые становились все громче и чаще, и понимал, что она переживает то же самое, что и он.

– Давай, давай, Элли, старайся, - пробормотал он.
– Сейчас ты достигнешь вершины.

Чарлз сделал еще несколько движений - и внезапно Элли вытянулась, закатила глаза и замерла; и он почувствовал, как мышцы девичьего грота, словно бархатной перчаткой, несколько раз судорожно сжали его плоть. Чарлз громко вскрикнул, в последний раз погрузился на полную глубину и сладостно излился в пульсирующее лоно.

Несколько раз содрогнувшись, он упал на Элли, успев подумать, что, пожалуй, слишком тяжел для нее, но не имея сил шевельнуться. Лишь через минуту, в какой-то степени овладев собой, он стал сползать с ее тела.

– Не надо, - сказала Элли.
– Мне приятно чувствовать твою тяжесть.

– Я раздавлю тебя.

– Нет, не раздавишь…

Он скатился на бок, увлекая ее за собой.

– Видишь? Ведь так будет хорошо, правда? Она кивнула и закрыла глаза, чувствуя себя уставшей, но желанной и любимой.

Чарлз рассеянно играл с ее волосами, удивляясь тому, как это могло случиться, что он влюбился в собственную жену, женщину, которую выбрал столь импульсивно и без раздумий.

– Знаешь, я часто думал о твоих волосах, - сказал он.

– В самом деле?
– приятно удивилась Элли, открывая глаза.

– М-м, да… Я привык считать, что у них цвет заходящего солнца, но сейчас понял, что ошибался.
– Захватив прядь волос, он поднес их к губам.
– Они ярче. Ярче солнца. Как и ты.

Он заключил ее в объятия, после чего они заснули.