– У меня есть титул. И богатство. И еще муж, которому я обязана отвечать. Муж, который, похоже, не видит ничего плохого в том, чтобы обращаться со мной как с вещью.

– Элинор, ты ведешь себя неразумно. Я не стану спорить с тобой.

– Ты заметил, что называешь меня Элинор в том случае, когда разговариваешь со мной как с ребенком. Чарлз сосчитал до трех и сказал:

– Наш брак строится на допущении, что обе стороны достаточно созрели для того, чтобы уважать выбор друг друга.

Элли уставилась на Чарлза, явно потрясенная его словами.

– Ты хоть сам понял, что ты только что наговорил?

– Элли…

– На мой взгляд, ты сказал, что я тоже могу быть неверной, если пожелаю этого.

– Не будь глупой.

– После рождения наследника и ребенка про запас, как ты сам столь красноречиво изложил.
– Она села на оттоманку, погруженная в ход своих рассуждений.
– Свобода жить собственной жизнью, как я хочу и с кем хочу. Весьма завлекательно.

Чарлз смотрел на Элли, размышляющую об адюльтере, и все его прежние взгляды на брак внезапно показались ему гадкими.

– Ты не можешь этого сделать, - сказал он.
– Считается дурным тоном заводить амурные связи до того, как произведешь на свет наследника.

Элли разразилась смехом.

– Пункт четвертый приобретает новый смысл. Чарлз недоумевающе посмотрел на нее.

– Ты хотел иметь такую жену, которая могла бы непринужденно вращаться в высшем обществе. Мне определенно придется овладеть всеми хитростями, понять, что такое хорошо и что такое плохо.
– Она стала постукивать указательным пальцем по скуле, и Чарлзу захотелось отдернуть ее руку, убрать саркастическое выражение с ее лица.

– Дурной тон - заводить интригу сразу же после замужества, - продолжала размышлять вслух Элли, - но вот вопрос: иметь двух любовников одновременно - это дурной тон или нет? Мне необходимо исследовать эту проблему.

У Чарлза возникло ощущение, что его лицо горит, кровь отчаянно стучала в висках.

– Вероятно, дурно иметь связь с кем-то из твоих друзей, а с кузеном это позволительно?

Чарлз смотрел на Элли, и ему казалось, что он видит ее через какую-то странную красноватую дымку.

– Я почти уверена, что дурным тоном будет принимать любовника в нашем доме, - продолжала Элли.
– Но я не уверена, где именно…

Сдавленный хриплый крик вырвался из глотки Чарлза, и он всем телом навалился на Элли.

– Перестань!
– прорычал он.
– Немедленно прекрати!

– Чарлз!
– Она извивалась под ним, пытаясь выскользнуть, но это лишь добавляло ему ярости.

– Ни слова больше!
– прохрипел он, устремив на нее свирепый взгляд.
– Если ты произнесешь еще хоть слово, видит Бог, я за себя не отвечаю!

– Ноя…

Его пальцы впились ей в плечи. Руки его дрожали, взгляд казался диким, пожалуй, он и в самом деле не знал, что способен сделать в следующую секунду.

В Элли заговорила осторожность.

– Чарлз, - шепотом сказала она, - может, тебе не следует…

– А может, следует!

Элли открыла было рот, чтобы выразить протест, но не успела, потому что Чарлз стал осыпать ее поцелуями. Он целовал ее в щеки, в губы, в шею. Его руки блуждали по всему ее телу, сжимали ей то бедра, то груди.

Элли чувствовала, как Чарлзом все сильнее овладевает страсть, которая передается и ей. Он прижимался бедрами к ее бедрам. Она ощутила его возбужденное естество, когда Чарлз вдавил ее в оттоманку. Она не сразу осознала, что не просто ощущает толчки его тела, но и отвечает на эти толчки.

Он соблазнял ее в гневе, и она готова была отдаться. Одной этой мысли оказалось Элли достаточно, чтобы остудить свою страсть. Она уперлась ладонями в плечи Чарлза и выскользнула из-под него. Элли оказалась в другом конце комнаты, прежде чем он поднялся на ноги.

– Как ты смеешь!
– тяжело дыша, проговорила она.
– Как ты смеешь!

Чарлз дерзко, с вызовом пожал плечами.

– У меня был выбор - поцеловать тебя или убить. Думаю, я сделал правильный выбор.
– Подойдя к двери, ведущей в его спальню, он, взявшись за ручку, добавил:

– Не пытайся доказывать, что я был не прав.

На следующее утро Чарлз проснулся с ужасной головной болью. Похоже, жена обладала способностью заставить его испытывать похмелье даже тогда, когда у него во рту не было ни капли спиртного.