… И бежали Его ученики. Связали и увели Его. А я все стоял с гордо поднятой головой. Один, посреди залитого лунным светом Гефсиманского сада… Я понял, что будет. Но Миг уже прошел, а Час наступал… »

ГЛАВА 6

Листая старую тетрадь

Расстрелянного генерала,

Я тщетно силился понять:

Как ты смогла себя отдать

На растерзание вандалам?!

О, генеральская тетрадь,

Забытой правды возрожденье,

Как тяжело тебя читать

Обманутому поколенью…

И. Тальков А утром в обитель вошел отряд. Звездин разбудил меня громким, «хозяйским» стуком в дверь. Выйдя на крыльцо, я увидел стоящих перед воротами монастыря всадников с красными звездами на остроконечных шапках. Они стояли молча, ожидая, и всполошившиеся бабки крестили их, как истуканов.

– Ну вот и все,- довольно сообщил мне Звездин. – Молодец, Матис. Всех привел, кажется, даже без потерь. Железный мужик. Пойдемте, господин Блейз, я покажу вам лицо революции.

Заметив наше приближение, высокий бритый наголо человек с огромным сабельным шрамом на лице соскочил с коня и, сильно растягивая слова, доложил с характерным акцентом:

– Товарисч ком-миссар! Отряд красноармейцев прип-пыл в ваше распоряжение! Потерь нет! Командир отряда Плаудис.

– Проблемы были?

– Мы их решили, – кратко ответил бритоголовый. Разговорчивостью он явно не отличался.

– Разрешите, господин Блейз, представить вам образцового командира Красной Армии – Матиуса Плаудиса. Профессиональный военный, без колебаний перешедший на сторону освобожденного народа. А это – наш долгожданный гость из Британии, господин Джеймс Блейз. Берегите его как зеницу ока, Плаудис. Глаз с него не спускайте.

На мой взгляд, приказ звучал несколько двусмысленно, но спорить я не стал и пожал крепкую руку латыша. У него было странное лицо: обветренное, волевое, малоэмоциональное и совершенно неуместные своей грустью глаза. Но в целом он мне понравился. По крайней мере, этот тип людей был мне хорошо знаком. Устал я немного от «неопределенности» русских, про которых еще Достоевский говорил: «Никогда не знаешь, что от него ожидать – то ли в монастырь уйдет, то ли деревню спалит». Простой, профессиональный рубака, надежный и исполнительный, каких можно найти в армии любой страны.

– Бойцы тоже из инородцев? – полюбопытствовал я.

– Нет,- вздохнул Звездин.- Латыши у нас на вес золота. Ульянов не зря называет их «преторианской гвардией». Надежный народ. Мы ставим их на самых ответственных местах: командиры среднего звена, сотрудники ЧК, комиссары… Будь это возможно, только из них регулярные части бы и набирали. Но их мало для такой огромной страны. Приходится прибегать к помощи китайских наемников и прочих… сочувствующих нам товарищей из братских, порабощенных стран. У наших-то дисциплина хромает. Ничего, товарищ Троцкий порядок в армии наведет, дайте срок… А красноармейцы эти – из перешедших на нашу сторону резервных частей, не желающих своей кровью платить за чуждые им интересы буржуев…

– Дезертиры? – догадался я.

– Ну зачем так оскорбительно,- усмехнулся Звездин. – Речь идет о классовом сознании бойцов.

– Не боитесь, что они и ваши «интересы» сочтут не такими важными по сравнению со своими?

– Товарищ Плаудис умеет организовывать железную дисциплину,- заверил Звездин.- К тому же, как я говорил вам, это отборный отряд.

– Понятно,- сказал я.- Когда собираться в путь?

– Не будьте так эгоистичны,- укорил меня Звез-дин.- Бойцам надо передохнуть, набраться сил. Да и лошади изрядно притомились. К тому же у меня есть здесь незаконченные дела.

– Дела? – удивился я.- Здесь? Не вы ли еще вчера маялись со скуки?

– А сегодня я – первый представитель рабоче-крестьянской власти, прибывший в эти края. И надо всем это накрепко объяснить.

– Почему же вы не сделали это вчера?

– Потому что я не бродячий проповедник, господин Блейз, а представитель революционного народа на вражеской территории. И мне еще жизнь дорога. Или вы до сих пор не поняли, в какой старорежимный клоповник попали? Попы, недорезанное офицерье, затаившиеся буржуи-кровососы… Здесь много дел… Где мои вещи?

Один из красноармейцев подал ему дорожную сумку. Звездин подпоясался портупеей с огромной деревянной кобурой для маузера, сменил шапку на кожаную фуражку и довершил свое преображение золотым пенсне.

– Так-то, – удовлетворенно констатировал он. – Товарищ Плаудис, размещайте бойцов по монастырским помещениям. Накормите их. Корм для лошадей разрешаю реквизировать у буржуев. Через полчаса соберите все население на площади перед храмом. Я объявлю советскую власть… Да, чуть не забыл: в гостинице белогвардейская контра осталась – разоружить и арестовать!