– Тысячи лет – с тех пор, как люди научились держать в руке палку – на Земле не прекращаются войны. Это успело стать нормальным состоянием человечества. Ни в одном из миров так сильно не любят убивать себе подобных. Кроме, разве что, еще одного, очень далекого мира… Но об этом чуть позже. Все, кто присутствует на этом собрании, так или иначе, связаны с войной, так что об истреблении человека человеком мы знаем не понаслышке. И всех нас объединяет одно – эстетика войны.

Предиктор поймал недоуменный взгляд Хитрука и пояснил:

– Именно так – эстетика войны. Вам доводилось в детстве играть в войну? Уверен – именно в этих играх вы провели большую часть детства. Любили ли вы вертеть в руках игрушечное оружие, маленькие танки и самолеты? А случалось ли вам иметь дело с настоящей военной техникой и вооружением? Судя по вашему револьверу, вы умеете ценить красоту оружия.

На лицах присутствующих появились сдержанные одобрительные улыбки.

– Стало быть, вы легко поймете меня, – продолжил Додин. – Боевой самолет всегда будет прекраснее самого роскошного пассажирского лайнера – как гордый орел прекраснее глупых голубей. Танк притягивает больше, чем спортивный болид. И никакие бриллианты не сравняться со славным старинным клинком…

Сыщик вздрогнул: белобрысый молодой человек молча протянул ему чуть изогнутый меч в ножнах. Хитрук неуверенно посмотрел на Додина. Предиктор благосклонно кивнул, и детектив осторожно коснулся рукояти меча.

– Катана! Славное оружие самураев. Освободите ее от ножен!

ИО подчинился. Одной рукой ухватился за шершавую рукоять из акульей кожи, другой осторожно потянул ножны. Металл клинка, покрытый красивым синеватым узором, отозвался мелодичным звоном.

– Смотрите, вы выпустили на волю живую сталь, – восхищенно говорил Додин, и слова его завораживали, словно восточная песня. – Ну, скажите откровенно, разве она не прекрасна?

– Да… – отозвался Хитрук, заворожено глядя на переливающуюся голубую сталь. – Красиво…

– Безумно красиво, – подхватил Додин.

Ему передали другой клинок – прямой и тяжелый. Он выглядел куда грубее изящной катаны, и веяло от него ледяным северных холодом.

– А вот – древний меч викингов, – ласково сказал предиктор, поглаживая сталь. – Славный клинок, воспетый в скандинавских сагах. Это оружие особенно близко мне. И, знаете, почему?

Пленник не ответил. Да его собеседник и не нуждался в ответах.

– Потому что мы – те, кто собрался здесь – очень похожи по духу на тех, кто владел такими мечами.

Додин поднялся со своего места. Ловко перекручивая меч в ладони, он медленно приближался к своему слушателю. Детектив немедленно покрылся холодным потом и изо всех сил вцепился в рукоять катаны.

– Но почему нас так манит оружие? Ведь что-то скрывается за этой красотой, верно? Стремительная форма пули требует полета и цели. А острота лезвия хочет живой плоти…

Предиктор хищно прищурился и взмахнул…

Хитрук машинально пригнулся, прикрывая голову катаной. Звонко отозвалась сталь, рассыпались искры. Сыщик с трудом удержал принявший удар меч.

Додин рассмеялся, словно поделился удачной шуткой.

– Подлинное очарование оружия раскрывается лишь в его применении. Война – это полное раскрытие бесконечно многогранной красоты оружия. А значит, воплощение вселенской красоты – именно в войне!

Глава братства снова рассмеялся, и от этого смеха кровь леденела в жилах. Он резко, но при этом ловко и даже изящно рубил мечом невидимого противника, и воздух отвечал залихватским свистом.

– Прав был тот, кто сказал «красота спасет мир»! – кричал Додин. – Уверен, именно так и будет! И спасет его самая яркая, самая подлинная и живая красота – красота войны!

– С ума сойти… – дрожащим голосом прошептал детектив, осторожно пряча катану в ножны. – Ей-богу, странная интерпретация классики…

Но предиктор не слышал его. Он расхаживал перед рядами сторонников, будто проповедник, несущий благую весть. А может, это и была проповедь – настолько внимательно слушали его молчаливые зрители.

Вдруг Додин заворожено всмотрелся в гладкий, как зеркало, металл и сказал:

– Человечество забыло о древнем культе войны. Теперь на троне не воин, а лопающийся от миллиардов делец. Политики превратили искусство власти в фарс. Война перестала быть прекрасным священнодействием. Отныне она – всего лишь инструмент в борьбе за ресурсы и рынки сбыта. Гордые некогда воины стали чернорабочими политиков. И все забыли, что когда-то править мог лишь тот, кто держал в руках меч!

– Так вам нужна власть? – немного разочарованно произнес Хитрук.