Можно соглашаться или не соглашаться со страстным монологом сицилийского писателя. Нищета? Да, это одна из определяющих причин феноменальной жизнестойкости мафии на Сицилии. Алчная погоня за золотым тельцом? Да, деньги — бог, а власть — царь этой организации. За них убивают не только посторонних синьоров, но и самих членов мафии, тех, что пошли против боссов, где-то сболтнули лишнее или хапнули больший, чем положено по чину, куш. Все это, безусловно, правильно, но не до конца. Мафия — не только «сицилийский феномен», мы уже говорили об этом. Она не только «зарабатывает» деньги. Мафия верой и правдой служит буржуазному обществу, его самым архиреакционным кругам. Острие этой террористической организации всегда направлено против трудящихся.

Мне в качестве собственного корреспондента «Известий» в Италии не раз приходилось бывать на Сицилии, бродить по улицам ее больших и малых городов, видеть лежащих на тротуарах, прикрытых полицейскими простынями людей, тех, кого настигла мафия, присутствовать на судебных процессах над мафиози и даже встречаться кое с кем из ее боссов, которые были не прочь познакомиться с советским журналистом. Но сначала о том, откуда взялась мафия.

Италию часто называют страной парадоксов. Что ж, их не так уж мало на Апеннинах было в прошлом, есть они и в настоящем. Где еще вы найдете страну, на территории которой разместились бы сразу три государства: Итальянская Республика, государство Ватикан и Республика Сан-Марино? Север и Юг, вечные альпийские снега и выжженные безжалостным солнцем сицилийские пустоши? Мафию, которую считают одним из самых парадоксальных парадоксов итальянской истории? И это действительно так.

Некоторые утверждают, что мафия как организация возникла в 1282 году в Палермо, когда взявшие в руки оружие горожане сумели освободить Сицилию от французского владычества на целую сотню лет. Лозунгом восставших стал клич: «Смерть французам — захватчикам и насильникам!» По первым буквам лозунга и родилось название «мафия». Ряд лингвистов придерживается иного мнения. Слово «мафия», образовавшееся от арабских корней, несет в себе значение отрицания — «нет», «не имеется», «не существует».

Кто прав из них — трудно сказать. Во всяком случае, мафия действительно появилась на свет как тайная организация для борьбы с иноземными поработителями, но затем, позже, переродилась в террористический клан. Ее члены пошли на услужение к богатым феодалам, стали орудием закабаления крестьян, вымогателями и профессиональными убийцами, стремившимися никогда не оставлять следов своих преступлений.

По свидетельству итальянского журналиста и историка Франческо Маркезе, впервые тайный «устав» мафии стал известен после процесса над несколькими членами этой организации в Палермо, который состоялся 14 августа 1877 года. Они-то и рассказали об «уставе» в своих свидетельских показаниях:

— Безотказно помогать друг другу в осуществлении кровавой мести за оскорбление любого члена «братства».

— Не жалеть ничего для освобождения любого «брата», попавшего в руки правосудия, используя все средства, вплоть до лжесвидетелей, подкупа полицейских и судей.

— Справедливо распределять между «братьями» по решению главы «семьи» все, что заработано и получено в виде любых ценностей законными и незаконными путями.

— Быть верными данной клятве и сохранять все секреты «семьи», помня, что любое отступление от законов «братства» будет караться неизбежной смертью в течение двадцати четырех часов.

Примерно в то же время достоянием печати стал один из текстов клятвы нового члена, вступавшего в «Онората сочиета» — «благородное общество», как сами себя уважительно именуют мафиози. Обставлялся этот прием таинственно и «торжественно». В темной комнате в присутствии избранных «братьев» организации кандидат в «рыцари лупары», [2] сделав ножом надрез на своей правой руке и сжигая над свечой клочок бумаги с нарисованными на нем черепом и перекрещенными костями, говорил: «Клянусь своей честью быть верным «братству», так же как и «братство» будет верным мне. Как превращается в пепел это изображение и уходят безвозвратно капли моей крови, так и я обязуюсь отдать всю мою кровь «братству». Как не может пепел вновь превратиться в бумагу, так и я не смогу никогда выйти из рядов «братства»».

Проходили века, менялся мир, но бандитские законы мафии, основанные на «омерте», остаются все теми же волчьими законами и по сей день. «Омерта, — пишет Маркезе, — это месть тем, кто выдает «братьев» или подозревается в предательстве, месть, обычно равнозначная приговору к смерти. Под действие омерты подпадают и те, кто не являются членами мафии, но по тем или иным причинам оказались свидетелями ее преступлений. Они должны молчать…»

О мафии как таковой довелось услышать мне впервые из уст истинного сицилийца много лет назад, в один из самых первых приездов на остров Солнца. Оказался я тогда в Катании — крупном сицилийском порту. Воскресным утром было запланировано посещение фирмы «Микеле Спина», торгующей плодами цитрусовых — лимонами и апельсинами. Этот торговый дом интересен тем, что основатель его — Микеле Спина один из первых в трудные послевоенные годы начал коммерческие дела в Советском Союзе. Итальянские лимоны, которые продавались у нас в сорок шестом, имели маркировку «Микеле Спина». Сейчас фирмой руководит сын старика — Джузеппе. Вот с ним и должна была состояться встреча в то солнечное утро. Не только для того, чтобы поговорить о торговых делах фирмы — они в общем-то шли довольно успешно, — но и обменяться мнениями по более широким проблемам острова и конечно же поспорить о мафии. Дело в том, что один из сотрудников советского торгпредства в Италии, который первым побывал в гостях у Микеле Спина в 1946 году, рассказал однажды прелюбопытный эпизод. «Вместе со Спина, — вспоминал наш инженер, — мы поехали из Катании в столицу Сицилии — Палермо на машине. Дорога была избитая, машину бросало из стороны в сторону. Вдалеке показалась какая-то деревенька. Задумчиво молчавший Спина вдруг заговорил:

— Синьор индженере, если машину остановят люди с ружьями, не бойтесь и делайте то, что буду делать я.

— А что будете делать вы, синьор?

— А то, что прикажут эти люди: отдам бумажник, пиджак, кольцо… Меня просто не знают в этой деревне. Здесь другая мафия. Потом они все вернут. У нас на этот счет полная договоренность с их главой, который мне хорошо знаком…»

Я вспомнил об этом эпизоде из рассказа торгпредского инженера во время беседы с Джузеппе Спина. Мы оба посмеялись. А потом я спросил у него: