Винсент покачал головой:

— В этом не было никакого смысла. Здесь нет железнодорожных путей, а помешать бантагам форсировать реку мы все равно не могли — слишком много бродов. По моим данным, мост остался цел.

— Если я смогу здесь переправиться через Эбро, разделить свое войско на два отряда, обойти бантагов спереди и сзади и зажать их в клещи…

— Ты не сможешь координировать свои действия, — перебил его Винсент. — И у бантагской кавалерии будет перед тобой преимущество в маневренности.

— Суть твоей идеи заключается в том, что Гаарк не ждет от нас рейда по своим тылам в ста пятидесяти милях от передовой. Так давай сделаем наш удар более сильным и нападем на бантагов и с запада, и с востока. Может, нам удастся пустить под откос пару их поездов, а я подозреваю, что у бантагов не должно быть здесь много составов.

Склонившись над картой, Ганс начертил на ней пальцем две стрелки, уходящие в стороны от реки.

— Мы разделимся на два отряда, дойдем до железной дороги и двинемся навстречу друг другу. Встретимся у переправы через Эбро.

— Ты теперь тут главный, — раздраженно повел плечами Винсент. — Тебе и решать.

— Ты только не сердись на меня, парень. Если этот план сработает, то исключительно благодаря тебе. Никому из нас такое и в голову не пришло. Сынок, это и называется грамотной работой штаба. Эндрю всегда знал в этом толк. Хороший главнокомандующий первым делом собирает толковых ребят, учит их, а потом, когда они набираются опыта, доверяет им разработку всех планов.

Выслушав эту лекцию, Винсент не сдержал улыбки.

— Надеюсь, ты меня еще поучишь, когда все это кончится, Ганс, — промолвил он.

— Конечно, сынок.

— Я выбрал для атаки это место, потому что оно находится довольно далеко от Рима. Когда Гаарку сообщат о нашем рейде, он направит к Эбро войска, но они прибудут туда не раньше, чем через сутки. Было бы лучше нанести удар прямо по Джанкшн-Сити, но это триста миль пути, и даже наши новые броневики усовершенствованной модели не выдержат такой нагрузки. Кроме того, здесь пролегает хорошая дорога. Так что тебе придется преодолеть всего сто пятьдесят с небольшим миль. В операции также примут участие два «Шмеля» и один «Орел». Я знаю, что мы преждевременно вводим в бой нашу новую технику, но тебе понадобится поддержка с воздуха. Бантаги, несомненно, установили воздушное патрулирование. Если тебя засекут прежде, чем ты доберешься до каменоломен, немедленно возвращайся назад. Это понятно?

— Чего это ты раскомандовался, Винсент? Кажется, мы уже договорились, кто тут главный. Я сам знаю, что мне делать, сынок.

— Старший сержант Шудер, как начальник штаба приказы отдаю здесь я, пусть я и не отправляюсь в этот поход, — отрезал Винсент. — Если Гаарк заранее узнает об этой атаке, он оттянет назад пять уменов, а то и больше, и тебе ни за что не удастся прорваться к железной дороге.

— А как я буду выбираться оттуда?

— У тебя есть два пути. Как только ты поймешь, что враги сидят у тебя на хвосте, отходи обратно в горы, если сможешь. Через семь дней Буллфинч высадит здесь бригаду своих морпехов. Я дам им два броневика и уйму боеприпасов, так что они пойдут вслед за вами и прикроют ваше отступление. Есть и другой вариант: ты можешь укрыться в лесах на севере. Там должны скрываться несколько наших партизанских отрядов — соединись с ними и жди весны.

— Это значит, что мне придется бросить тридцать броневиков. Черта с два!

— Ганс, скорее всего, только десять из них вообще доберутся до железной дороги. У нас нет ни единого шанса протащить их обратно через горы.

— Ты хочешь пустить псу под хвост плоды нашей двухмесячной работы? Весной нам позарез будут необходимы эти машины.

— Если мы не перережем Гаарку пути снабжения и не отгоним бантагов от Рима, весной нам уже ничего не понадобится. Мы не можем отправить броневики из Кева прямиком в Испанию. Посылать их в Рим просто бессмысленно. На городских улицах бантаги быстро их подорвут, не говоря уж о том, что Гаарк наверняка держит в резерве свои машины как раз на такой случай. От Тира до Великого моря двести миль пути, и, поскольку у нас не хватает войска, чтобы отогнать осадившие город умены, броневики там ничем не помогут. Единственное место, куда мы можем их направить и где они принесут хоть какую-то пользу, находится здесь, поэтому мы все это и затеяли.

Ганс помолчал и наконец склонил голову, соглашаясь со словами Винсента.

— Я всегда считал, что эти чертовы железяки прямо созданы для неожиданных ударов в тыл противника, — признался он. — Ну, и еще для того, чтобы сминать вражескую пехоту. Ладно, посмотрим, каковы они в действии, — если, конечно, эти машины выдержат переход через горы по обледенелым дорогам.

— Вот почему я даю тебе неделю. В твоем подчинении пять тысяч пехотинцев, триста кавалеристов и дирижабли. Удачи тебе, Ганс.

Старый сержант улыбнулся.

— Боже милостивый, Шнайд, что с тобой стряслось?

Возникший на пороге штаба Рик Шнайд самостоятельно идти уже не мог. Доковыляв с помощью здоровяка-сержанта до ближайшего стула, Рик тяжело опустился на сиденье. На его изможденном лице проступила матовая бледность; было видно, что каждый вздох доставляет ему невыносимые страдания.

— Похоже, я сломал пару ребер, — выдавил из себя Шнайд, и Пэт тут же приказал одному из своих ординарцев привести доктора Вайса.