Пэт обессиленно рухнул на пол рядом с Риком.

— Ну что, посмотрел все своими глазами? — спросил у него Шнайд, протягивая ирландцу полупустую фляжку.

Благодарно кивнув, Пэт сделал большой глоток и поперхнулся — внутри была водка.

— Господи Иисусе, Шнайд, такое не смог бы придумать даже Данте!

— Когда этот дирижабль начал сбрасывать бомбы на храм, я уж было подумал, что тебе пришел конец. Было бы очень некстати, если бы тебя там укокошили. Ничего не имею против Марка, но я не знаю, на сколько еще его хватит, — вдруг он решит выкинуть белый флаг. Ты там страшно рисковал.

— Я должен был увидеть, с чем сталкиваются мои парни. Не могу управлять армией, сидя в кресле. Нужно было, чтобы они видели, что я рядом с ними.

— Ладно, только сделай мне одолжение, мотай отсюда как можно быстрее.

Пэт вновь потянулся за фляжкой и сделал еще один глоток.

— У ребят, того и гляди, поедет крыша, — произнес Шнайд. — Они целыми сутками ползают в этом дерьме и сражаются под землей. А за углом, в пяти футах, — бантаги. Корпус выдохся.

Посмотрев в глаза Рику, Пэт наконец принял решение, хотя и боялся, что потом будет жалеть об этом шаге.

— Я знаю. Я вывожу вас из боя. Перегруппировку начинаем сегодня ночью. Ваши позиции займет Двенадцатый корпус.

— Двенадцатый? Дьявол, у них же почти нет опыта таких действий. Они могут потерять весь этот участок.

— Это их дома — пусть они за них повоюют.

К ним подполз какой-то лейтенант:

— Здесь находится генерал О'Дональд?

— Я здесь, сынок.

— Сэр, вас просят вернуться обратно в штаб. С вами хочет поговорить Марк.

— Что-то случилось с полковником Кином? — севшим голосом спросил Пэт.

— Я не знаю, сэр.

Пэт перевел взгляд на Шнайда:

— Пошли, Рик.

— Винсент Готорн, какого дьявола ты здесь делаешь?

Ганс Шудер вылез из-за заваленного картами стола и вышел навстречу неожиданному гостю.

Винсент пожал протянутую Гансом руку, и тут, к немалому его удивлению, Шудер дружески похлопал его по плечу. Старый сержант очень редко позволял себе подобное проявление чувств.

После этого на Винсента обрушился град вопросов. Ганса интересовало все: Эндрю, жена и ребенок, семья самого Винсента, положение дел в Риме и политическая обстановка в Суздале.

Наконец Шудер угомонился и предложил гостю чашку горячего чая, слегка разбавленного водкой. Винсент благодарно улыбнулся.

— Ненавижу эти чертовы корабли, — пожаловался он Гансу. — Всю дорогу сюда не мог даже смотреть на пищу.

— Выпей чайку, это тебе поможет.

— У нас в трюме полмиллиона патронов, две тысячи десятифунтовых снарядов, тысяча двадцатифунтовых, пятьсот ракет и двести тысяч продуктовых пайков.

— Забираю всё.

Винсент откинулся на спинку стула и уставился на карту боевых действий.

— Вам тут жарко приходится?

— Стыдно признаться, но, пока ты продолжаешь подвозить мне все необходимое, я не испытываю никаких трудностей. У бантагов больше проблем со снабжением, им приходится тащить сюда все аж от Великого моря, а это почти двести миль. Так что они в основном закидывают нас стрелами — у них здесь всего пять батарей. По моим прикидкам, нам противостоят от девяти до одиннадцати уменов.

Винсент расплылся в улыбке.

— У твоих парней есть заряжающиеся с казенника винтовки и артиллерия. Если бантаги пойдут на штурм, ты порвешь их в клочья.

— Эти ублюдки кое-чему научились, они просто окопались вокруг города. Проблема в том, что, если я решу пойти на прорыв и углублюсь на сто миль в степь, все преимущества будут на стороне бантагов — у них есть лошади, и они легко зажмут нас в кольцо. А вот если бы ты дал мне пятьдесят новеньких броневиков, тех самых, которые, как ты утверждаешь, способны без поломок преодолеть двести миль, вот тогда я бы за пару недель добрался до Великого моря.

Винсент мотнул головой.

— Боже милостивый, только не говори мне, что собираешься послать их в Рим! На улицах города их быстро подорвут. Я слышал про эти ракетницы, о которых писал Пэт в своем донесении.

И вновь Винсент вместо ответа покачал головой.

— Хорошо, юный мистер Готорн, так какую же дьявольскую хитрость вы задумали? Вряд ли вы притащились сюда только для того, чтобы убить время и на халяву выпить водки.

Винсент вытащил из своего вещевого мешка карту, развернул ее и начал говорить.