На вершине холма показалась первая вражеская машина, за которой следовали еще две дюжины, окруженные пехотинцами.

Тимокин нырнул внутрь, закрыв за собой люк.

— Заряжайте картечью, пятисекундный запал! Цельтесь в минометные батареи!

Григорий ухмыльнулся. Он понимал, что сражение будет нелегким.

Еще одна мина разорвалась прямо перед виллой, и Эндрю пригнулся от пролетевших мимо осколков.

— У них там, наверное, броневиков тридцать, — сказал Пэт. — Больше, чем я ожидал. Они пытаются прорвать нашу оборону.

Эндрю оглянулся и посмотрел на длинные шеренги пехотинцев, ожидающих посадки на поезд. «Если броневики прорвутся, начнется хаос, — думал Эндрю. — Они взорвут локомотивы и сомнут почти две дивизии». Он чувствовал себя совершенно беспомощным. Это была непривычная война, в которой он должен был оставаться в стороне от сражения. Если бы их атаковала пехота или кавалерия, а не машины, он вскочил бы на коня и повел свои войска в бой, но вместо этого сидел в укрытии и смотрел, не в состоянии что-либо сделать.

Пэт достал из кармана две сигары и раскурил одну для себя, а другую для Эндрю, который с удовольствием ее взял и продолжил наблюдение.

Бантагские бронемашины, окутанные клубами черного дыма, спускались по склону, разрезая толщу снега, словно идущие по морю корабли. Позади них расположились полдюжины минометных батарей и начали обстрел. Разлетающиеся в разные стороны осколки градом обрушились на республиканские броневики. Вражеские машины остановились, но не достаточно близко, чтобы до них долетел снаряд, и открыли огонь шрапнелью.

Насчитывавшая несколько сотен бойцов бантагская пехота пошла в наступление прямо на тимокинский полк. Посмотрев через прицел, Григорий Тимокин опустил дуло пулемета и одиночным выстрелом дал команду стрелять.

Бой был таким затяжным, что половина патронов уже закончилась, и в целях экономии он стрелял только туда, где было большое скопление бантагов. Один-два падали замертво, остальные же разбегались в разные стороны.

Вражеские броневики продолжали стоять на месте. Один из снарядов ударился о броню «Святого Мэлади» с такой силой, что Григория бросило прямо на горячее дуло. Чертыхаясь, он отдернул руки.

— У вас там все в порядке? — крикнул Тимокин своему экипажу. Посмотрев вниз, он увидел у сержанта Василия Василовича рваную рану чуть пониже локтя.

— Со мной все в порядке, сэр. Этот чертов затвор отскочил, — сказал Василий. — Давайте покажем этим гадам, где раки зимуют.

Согнутой рукой Григорий повернул башню влево и посмотрел по сторонам. Одна из его машин отходила с линии огня, дуло установленного на ней орудия неестественно согнулось. «Повезло же им, — подумал Тимокин, — одним метким выстрелом вывели орудие из боя».

Григорий посмотрел вперед. На дальнем хребте он увидел огромные облака вздымаемых вверх снежных хлопьев. Это было еще несколько отрядов бантагских всадников, наступавших с фланга. Они хотели прорвать оборону тимокинского полка и заблокировать железную дорогу.

Открыв переговорную трубу, которая соединяла его с водителем, Тимокин крикнул:

— Полный вперед, Юрий! Мы наступаем.

— Есть полный вперед, сэр!

Когда Юрий открыл паровые клапаны, Григорий пристегнулся. Ему было слышно, как в снегу забуксовали железные колеса броневика, и через несколько секунд «Святой Мэлади» рванул вперед. Юрий дал сигнал к наступлению.

— Им было приказано держать оборону, пока не тронется последний поезд, а затем вернуться, — сказал Эндрю.

— Их обходят с фланга, Эндрю, — ответил Пэт, показывая налево. Очки Эндрю снова запотели, и ему было очень плохо видно. — Тимокин знает, что делает. Их машины медленнее наших. Он разгромит их и прорвет позиции кавалерии на соседнем холме.

— Лучше бы он остался на месте.

— Теперь уже поздно, Эндрю.

Полагаясь на то, что сказал ему Василий, Григорий встал, доверяя место у прицела своему наводчику. Бантагские машины действительно перешли на тяжелые снаряды. Еще один угодил в «Святого Мэлади», и перед смотровым окном запрыгали искры.

Вдруг один из бантагских броневиков встал на дыбы, из него повалил дым и стали вырываться языки пламени, а затем раздался оглушительный взрыв.

Василий выстрелил, и «Святой Мэлади» резко отбросило назад. Расстояние между республиканскими и бантагскими броневиками было уже меньше двухсот ярдов.

Когда Тимокин заметил, что вражеские машины стоят на месте, на его лице появилась ухмылка. Послышались взрывы, и два бантагских броневика охватил огонь.

Из-за машин стали появляться сотни пеших воинов, накрытых белыми покрывалами, из-за чего их было очень трудно разглядеть на снегу. Падая на землю, они пропадали из виду, затем снова поднимались и, пробежав небольшое расстояние, опять исчезали на снежном фоне.