— Год. Пять лет. Пока мы не уничтожим их заводы, не разрушим их экономику и не освободим из рабства чинов и всех тех, кто работает на бантагов.

— «Годы пройдут, а может быть, вечность», — вздохнул Эндрю, вспомнив грустный припев старой песенки.

Ганс согласно кивнул.

— Эндрю, на улице пока еще довольно холодно, — озабоченно произнесла Кэтлин, подходя к ним.

Ганс радостно вскочил с мешка, и Кэтлин обняла его.

— Эндрю показал мне карточку. У тебя чудесный малыш.

На лице старого сержанта расцвела гордая улыбка.

Кэтлин опустила глаза на продолжавшего сидеть Эндрю и робко протянула ему руку.

Полковник медленно поднялся с мешка, и Ганс увидел их рядом. Между Эндрю и Кэтлин все еще существовала какая-то отчужденность. Он пока не был полностью уверен в себе. Кэтлин подошла вплотную к мужу и положила голову ему на плечо. Мгновение Эндрю словно не знал, как поступить, но затем его рука обвилась вокруг ее шеи и он прижал жену к себе.

«Это пройдет не сразу, — подумал Ганс, — но, видит бог, время все лечит — если, конечно, оно у нас еще есть».

— Хватит сидеть на морозе, неразлучная парочка, — проворчала Кэтлин. — Пэт вопит, что хочет выпить с вами. Говорит, что это ему необходимо в медицинских целях, и Эмил уже одобрил эту восстановительную процедуру. А потом наш главнокомандующий немного отдохнет.

Они начали подниматься вверх по склону холма. Кэтлин нежно обнимала Эндрю за талию.

— Я горжусь тобой, сынок, — одними губами прошептал Ганс.

Их ждали друзья.