— Я горжусь тем, что был рядом с тобой сегодня, Ганс, — промолвил зулус. — Во имя этого мы и сражаемся. — Кетсвана кивнул в сторону чинов. — Не для того, чтобы защитить себя, а ради освобождения всех тех, кто достоин быть свободным.

— Объясни это Сенату, — вздохнул Ганс. — Ладно, давай двигаться.

Шудер начал было опять забираться на свой броневик, но вдруг в кабине машины раздалась брань, и из разрушенной орудийной башни вырвалась струя пара. Задыхаясь и кашляя, солдаты выбрались наружу через боковой люк. Механик спорил о чем-то с водителем, и Ганс подошел к ним.

— Этот олух слишком резко потянул за рычаг! — воскликнул механик, обвиняюще тыча пальцем в артиллериста. — Сколько вам, дуракам, повторять, что трогаться с места нужно плавно? Все, теперь треснула поршневая головка.

Ганс вздохнул и с грустью окинул взглядом верную машину, на которой он перевалил через горы, вступил в бой и благополучно вышел из него живым. Старому боевому коню пришел конец. От белой краски не осталось и следа. Опаленные борта были покрыты сотнями вмятин, оставленных пулями, снарядами и осколками боеприпасов, взорвавшихся в обозе.

— Если получится, проберитесь в кабину, повредите топливопровод и подожгите машину, — устало произнес Ганс.

Члены экипажа потрясенно уставились на своего командира, как будто тот приказал им избавиться от любимого питомца.

— Сэр, дайте мне два часа! — взмолился механик. — Я сниму поршень с одной из наших подбитых машин и поставлю его сюда.

Ганс покачал головой, показывая на северо-запад:

— Враги будут здесь раньше, сынок. Подожги броневик.

Не дожидаясь ответа, Ганс медленно побрел вниз по склону холма в направлении машины Тимокина. Под его ногами хлюпала снежная кашица. Люди Тимокина уже вылезли наружу и теперь осматривали свой броневик, оценивая причиненный ему в бою ущерб. Завидев приближающегося Шудера, молодой командир улыбнулся:

— Ну, вот теперь знаете, как это бывает, сэр. Может, составите нам компанию во время очередной операции?

Ганс мотнул головой.

— Помоги мне залезть в машину и разбуди, когда мы доберемся до базы.

Протиснувшись в отверстие бокового люка, старый сержант свернулся в клубок рядом с паровым котлом. Там было тепло и уютно, и несколько секунд спустя Ганс Шудер уже спал.

Он вновь был на берегу озера. Первые лучи восходящего солнца, туман над водой — самое подходящее время для того, чтобы проснуться, сварить себе ароматного кофе и поджарить яичницу с беконом. Затем сесть в лодку и поплыть по неподвижной озерной глади, в которой как в зеркале отражаются гаснущие звезды. Такое чувство, что стоит нырнуть, и ты моментально вознесешься на небо.

Время от времени раздается всплеск, и по воде расходятся круги — это резвится форель, охотясь за мальками. Насади на крючок муху, закинь удочку и можешь не сомневаться: богатый улов тебе обеспечен.

Он смотрел на озеро, зная, что стоящие у него за спиной наблюдают и ждут. Он боялся встречи с ними, но какая-то необоримая сила вынудила его оглянуться. Это были они, темные и безмолвные, его воспоминания и сны, оборванные в середине и застывшие навсегда. Батальоны призраков, они замерли в шеренгах перед своим командиром. Как просто было теперь окунуться в прошлое, присоединиться к Джонни и всем прочим, остаться с ними навсегда.

— Джонни?

Джонни улыбнулся. Он снова был мальчиком, гордым из-за того, что на него обратил внимание старший брат. Смущенно улыбаясь, Джонни вышел из строя.

— Эндрю, что ты здесь делаешь?

— Я не знаю, Джонни.

— А мне кажется, что знаешь.

Эндрю опустился на мягкую траву, и студеная роса похолодила ему ладони. Обе. Он недоуменно посмотрел на свои руки. Странно, словно он никогда и не лишался одной из них.

Джонни сел рядом с ним, сорвал травинку и стал ее жевать.

— Ты всегда любил это место, помнишь?

Эндрю кивнул, не сводя глаз с озера. Детство, летний дом, старик, живший неподалеку, и соседские мальчишки, которые приходили сюда удить рыбу. Чудное лето, когда он жил здесь один, готовясь к экзаменам. Последнее прибежище, где он спрятался от всех в ту весну, приняв решение записаться в добровольцы. «Я всегда хотел вернуться сюда… Но я же здесь».

— Как ты попал сюда, Джонни?

Его брат улыбнулся:

— Далековато от тебя, правда? Да, я теперь здесь, мы можем возвращаться туда, где нам было хорошо.