– Бегите! А– А– айтесь! – кричал неизвестный, чьего лица я так и не увидел. Успокоив еще одного людоеда, я оступился от свалки, грозящей поглотить и меня. К пиршеству со всех углов, бросив побуревшие лохмотья мяса на костяках, подтягивались твари, уже утратившие человеческий облик. Их лица распухли, челюсти укрупнились и выдвинулись вперед, узловатые пальцы тянувшихся ко мне лап заострились и удлинились. Размахивая железякой на зависть лучшим фехтовальщикам планеты, я пробился к выходу. На мое счастье – твари потеряли ко мне интерес, как только я увеличил дистанцию между нами… То копченому докторишке я был до одного места, этим же шакалам все едино, кого рвать. Вовремя ушел.

Вынырнув из тьмы в очередной раз, разлепил веки у перекрестка. Справа и слева – мертвые куклы тянули руки вслед проносящимся авто. У некоторых от вожделения булькало и сипело в горле. Часть передвигалась на двух ногах, отдельные же вовсю практиковали бег на четырех костях. Хищники. Почти все мертвяки носили следы укусов, многие щеголяли окровавленными мордами. Доблесть. Не только меня, но и я тоже. Берегись меня – другим сигнал. Оглянулся назад – из ворот БСМП выходил бесконечный поток мертвечины. Сила. Не остановишь. А вокруг жилые кварталы. Забилось в бетонные склепы сладкое мясо. Дрожит. Истерит. На стены лезет. Жутко.

Всунул в онемевшие губы последнюю сигарету. Затянулся во всю грудь, да на половину сигареты. Даже ругаться матом и то перехотелось. Истаяла подспудная надежда проснуться – как сигаретный дым истаяла. Рушились устои души моей. Вместе с остальным миром. Гармония хаоса.

Страшный грохот разорвал воздух над ухом. Из пронесшегося мимо джипа в два ствола по мертвякам долбили из автоматов.

– Палучайти– и с– суки– и– и!

Зло. Отчаянно. Глупо.

В демонстрации нечистой силы пролегла просека– другая. Вместе с дюжиной ближних от удара в грудь и я принял горизонтальное положение. Стоило джипу, разбрасывая самых резвых неспокойников, завернуть за угол, как большинство скошенных пулями, восстали из серых сугробов. Двинули в сторону человечьего жилья, как ни в чем не бывало.

Я же подниматься не спешил. Интуиция шептала, что мне лучше полежать, пока досадливый жар в груди не утихнет. И хриплые бульки превратятся в нормальное дыхание. Заткнул дырку в груди пальцем, чтобы сохранить в себе побольше алого киселя. Вдел ноги в тапочки, чтобы не мерзли. Полежал в грязи, разглядывая небо и пуская клубы табачного дыма. Послушал себя и город. Городу досталось куда хуже, чем мне. Следовало хорошенько обдумать, как жить дальше. Закончилась последняя сигарета. Кровотечение прекратилось. Сунул погреть руки в карманы халата и наткнулся в правом на пластиковый файл. Пока тьма не погасила огонек моего рассудка до следующего раза, я поспешил извлечь свою находку на свет божий. В руках у меня оказался медицинский полис на имя Алиева Алишера Шералиевича.

Ну, здравствуй, Али– Бабай. Теперь ты – это я. По крайней мере, теперь не надо ломать голову над тем, как меня зовут. И это хорошо.

Я есть. Осознаю. Дышу. Живу.

В голове пусто. Словно воздух идет не в легкие, а начиняет башку. Вдыхаю едкий смрад пополам с токсичной гарью городских пожаров. Ядрена копоть и вонь оседает на мозгах. Грустные мысли. Безнадега. Зябко и жрать хочется. Голод не тетка. Вроде и ел недавно. А вон уже вонючим липким потом все вышло. Едва– едва согрелся в гнезде одеял и подушек, а уже опять надо вылазить и соображать насчет пожрать. Неохота. Не тетка, мля, а злая сука грызет изнутри. Зато огнестрел уже подзатянулся почти, лишь сукровица из– под пластыря подтекает. Шов на животе вздулся, горит и зудит так, что хоть мебель зубами грызи. Укусы на ноге и руке распухли. Веселуха, короче.

Из крана звонко капала вода. Пока потел под одеялами – набралось полкастрюли. Значит, похлебаем горячего. Рот сразу же наполнился слюной и брюхо скрутило неимоверно. Глотнул воды – полегчало.

На столе пакет с сине– желтым логотипом крупного магазина полный жрачки. Немного, по моим– то новым аппетитам, но залечить раны хватит. И силушки накопить. Спасибо, мужик, имя твое неизвестно, подвиг твой я оценил.

На черном металлическом подносе наконец вспыхнули несколько щепок от табуретки и полкниги. Дым потянуло в выбитые окна. Сверху пристроил решетку от плиты, на нее – кастрюльку с водой. Будут макароны с тушенкой. По– Алибабаевски. Фамильный рецепт заслуженного холостяка Российской федерации, мля.

Входная дверь перекрыта крест– накрест конструкцией из двух обрезков стальной трубы и уголка, связанных проволокой. Ручка двери притянута к трубе капроновым шнуром – такой вот забавный замок. Это я нехило потрудился. Мне покой нужен, а не прохладная компания нахлебников. Точнее, намясников. Если хочешь быть здоров – ешь один и в темноте. Я так всю жизнь делаю и пока не помер. Ха– ха. С глазами повезло сказочно – зашел в квартиру и сразу понял, что в этой темноте действительно один. Как так вышло – не знаю. Кошачьей братии в роду не припомню. Назвал пока «мозговым» зрением. Потому как не только глазами вижу. В мозгу перещелкнулось , как со света в подъезд зашел и четко видел: вот в углу, где тьма погуще, «холодная» тетка стоит, а у ее ноги под батареей «теплая» крыса носом тычется. Во как!

Живем дальше. Судя по ощущениям, давно живем. Больше суток точно. Даже интересно, че дальше будет. Вот дотопал от БСМП до новостроек. Шел на крики. У одной машины возня кровавая затеялась. Двое давних жмуриков с пробитыми черепами. Загорали. Остальные рвали «теплого», что орал как самый настоящий потерпевший. А вокруг жмурики в очередь выстроились. Сукины дети. Раскидал мертвяков, троим дырок в головах добавил. Запарился ломиком махать. Самого ветром носит, а в драку. Злой я и жестокий. «Холодным» нету до меня дела, а я их бил, как слепых котят. Один лишь оскалился – лязгнул по руке зубьями. Да тут же в глаз ломиком и огреб. Не за мое мясо он так, а меня от добычи отгонял. Руки слабые, да еще и крови потерял изрядно. Все одно поздно помогать полез – подрали мужика в клочья. Бушлат, комбез камуфлированный – одно название осталось. Вроде и понятно, что они были, а не скажем костюм– тройка, а видок такой, что и не разберешь. Месиво из кровавых лоскутов и костяк в грязь втоптан.