Щелчок соединения.

– Привет, - сказал я.

– Привет, - послышался голос доктора.
– Кто это?

– Не узнаешь старых друзей? Ессутил Квак.

– А, привет, дружище.

Голос Доктора звучал вполне естественно, без малейшего напряжения. Он и в самом деле был мне рад.

– Чем занимаешься?
– спросил я.

– Читаю своего любимого "Тима Таллера". Уже добрался до главы, где он попал в кукольный театр. Совершенно классное описание пьесы.

– Понятно, - сказал я.
– "Тим Таллер" - это здорово.

– А ты чем занимаешься? Где находишься?

– Ничем особенным. Вот думаю заглянуть к тебе, поговорить. Примешь?

– Обязательно. Скоро ты будешь?

– Не очень. Мне еще надо дойти до монорельса, проехать пару остановок... Думаю, через полчасика.

– Хорошо. Попьем кофейка. Жду. Как раз к твоему уходу успею дочитать главу. Нет, все-таки описание пьесы - великолепное. Вообщем - жду.

Он отключился.

Я запустил кольцо со вкусом сигаретного дыма и чисто машинально огляделся.

Улица все еще была пустынна. Ну, долго это не продолжиться. Дождь кончился, и скоро на улице появятся прохожие. Тогда затеряться в их толпе будет легче. Не то что сейчас. Торчу посреди улицы как обелиск павшим героям.

Ладно, бог с ними с героями. Не лучше ли обдумать разговор с Доктором?

С чего это я ему соврал? Из осторожности. Ну, ясное дело, без нее тут не обошлось. А еще? Что-то меня насторожило. Что-то в этом разговоре было неправильное.

"Тим-таллер".

Хорошая книга. Вот только, никогда она не была у Доктора в самых любимых. При чем тут старый, добрый "Тим-таллер"? Может быть, упомянув о нем, да не просто упомянув, а аж два раза, Доктор хотел мне на что-то намекнуть?

На что именно и каким образом? Тем, что он называет в числе любимых книг ту, которую никогда особенно не любил? Но людям свойственно меняться. А мы с ним давно не виделись. Может быть, он за это время открыл всю прелесть действительно очень даже неплохой книги и теперь не может от нее оторваться, все перечитывает и перечитывает?

Ох, натяжки все это. И дело нечисто. А если добавить патрули мусорщиком, то вообще возникает подозрение, что это никакая не паранойя. Самая обычная засада. Стоит мне войти в дом Доктора и меня сейчас же арестуют. Может, еще в подъезде.

Но почему они не сделают это прямо сейчас? Они не уверены в том, что я - это я? А может, они считают, что арестовывать меня на улице опасно? И именно поэтому патрули мусорщиков не стали проверять, кем я являюсь. Они не хотят меня спугнуть.

Черт, за кого они меня принимают? Неужели я так силен и грозен?

В конце улицы показалась какая-то женщина. В руках у нее была пластиковая сумка, и она наверняка шла за покупками. Ну вот, уже появляются прохожие, а я все еще стою на месте и не могу ни на что решиться.

Так идти мне к Доктору или нет? Может быть, все же - рискнуть? Волков бояться - в лес не ходить.

Стоп, а что там Доктор говорил о главе и театре? Что-то очень интересное...

Я вдруг понял, осознал, что именно мне хотел сказать доктор.

Дело было даже не в самой книге. Глава о театре. Вот самое главное. Кукольный театр. И пьеса. Какая именно? Пьеса называлась "гусь-гусь, приклеюсь, как возьмусь!". Приклеюсь, как возьмусь. Вот что хотел мне сказать Доктор. Если я к нему сейчас прикоснусь, то приклеюсь. Поскольку там, у него дома - липучая лента. Мусорщики.

Уходить, надо немедленно уходить.

Я повернулся и пошел прочь.

Что-то все еще не складывалось, какая-то мелочь не становилась на место, но меня сейчас это не сильно интересовало. Мне хотелось только одного - оказаться как можно дальше от дома доктора, выйти за пределы района, в котором он стоял. Причем желательно, не привлекая к себе внимания мусорщиков.

Уйти прочь.

Такси!

Украшенная черными шашечками авиетка вынырнула из-за ближайшего поворота и я, еще только не осознавая что делаю, отчаянно замахал рукой, делая знак остановиться.

Она остановилась.

Чувствуя себя крысой, неожиданно обнаружившей выход из лабиринта, в котором чуть ли не каждый участок пола бил ее током, я вскочил в такси и сказал водителю:

– Поехали.

– Куда?
– поинтересовался тот.

Я назвал улицу, находящуюся в двух остановках монорельса, и, откинувшись на мягкую спинку сиденья, почувствовал как меня отпускает, как я начинаю отходить от охватившей было меня паники зверя, попавшего в огороженный красными флажками участок леса.