Ноэль придвинулся ко мне и немного за мою спину. И хотя он не был изящным, он спрятался за мной. Он дотронулся до меня, и я шагнула назад, сокращая небольшое расстояние между нами. Восприняв это как согласие, он обнял меня за талию. Я чувствовала, как он дрожит, и хотя он был обнажен, в этом не было ничего сексуального. Он боялся красавца-мужчины, и только лишь ощущение страха Ноэля сделало для меня Хейвена менее красивым. Человек хорош настолько, насколько хорошо поступает, а то, что он сделал с Ноэлем и Тревисом, не было хорошим.

Хейвен хмуро посмотрел на нас. В его голубых глазах, ставших еще ярче от насыщенного голубого цвета мокрых волос, вспыхнула злость.

– Я думал, что ясно высказался, но, похоже, что нет. Ничего, я могу быть более определенным.

Мой пульс и дыхание ускорились. Я чувствовала спиной, как стучит сердце Ноэля. Тревис встал рядом с нами. Он не стал прятаться за меня, как Ноэль, просто подошел ближе. Я была единственным другим доминантом в комнате. Охранники были либо еще без сознания, либо в многочисленных душевых и ванных глубже под землей.

Я нашла браунинг, но в нем был свинец, а не серебро. Это означало, что я могла ранить оборотня, но не могла убить. У меня был один нож в ножнах на запястье и большой нож. Они были серебряными, но если бы мне пришлось воспользоваться лезвиями в бою с Хейвеном, у меня было мало иллюзий насчет того, что я могу победить. Я видела, как он дерется. Он был обученным бойцом. Его руки были почти вдвое длиннее моих, а ноги - больше, чем вдвое. Он уже продемонстрировал мне свою невероятную скорость.

Я слышала, как Натаниэль передвигает вещи позади меня.

– Я найду его, - сказал он. Он искал мой второй пистолет с серебряными пулями, потому что сделал те же подсчеты, что и я. Он найдет его, если сможет.

– Я не могу позволить тебе обидеть их, Хейвен, - сказала я, и мой голос был чистым и ровным.

Он бросил полотенце на пол и стоял обнаженный, и красивый, и смертоносный.

– Я - Рекс в этом городе, а не ты, Анита. Ты пыталась трахнуть мои мозги прошлой ночью, и секс с тобой чертовски потрясный, когда он у нас есть, но я все равно не позволю тебе управлять мной. Я не могу.

– Тогда у нас проблемы, - сказала я. Ноэль спрятал лицо в моих волосах. В этот момент я поняла, что он причинит Ноэлю боль только через мой труп. С принятием решения мой пульс и дыхание замедлились. Я пришла в согласие со своим телом. Я не сдамся без боя, позволив ему снова причинить им боль. Иногда речь идет не о победе, а только о том, чтобы поступить правильно, даже если это больно.

– Они сказали, что ты не трахалась с ними. Но я знаю, что они лгут.

– Я защищаю многих людей, с которыми не трахаюсь, - заметила я.

Он покачал головой. Его пистолет был спрятан в кобуре, но ему не нужна была пушка, чтобы причинить нам вред. У меня была секунда, чтобы решить, что делать дальше. Если бы я выстрелила в него свинцом, выстрелил бы он в ответ серебром?

– Отпусти, Ноэль. Мне нужно пространство.

Тревис подошел и забрал его. Я достала оба ножа, и позволила пистолету и кобуре упасть на пол. Я стала в позицию, держа их так, чтобы лезвия шли вдоль моих рук. Когда-то я думала, что ножи нужно держать в сторону от тела, как мечи, но это зависит от ножа и типа боя.

Он остановился, изучая меня.

– Что, неужели я должен бросить свое оружие и драться голыми руками?

– Твои руки вдвое длиннее моих, и у тебя есть когти, а у меня - нет. Я думаю, ножи позволят слегка уравнять шансы.

– Думаешь, я не смогу тебя ранить? Думаешь, ты уже отрезала мои яйца? Что я просто еще один большой домашний кот в твоей коллекции?

– Нет, Хейвен, я думаю, ты ранишь меня, если сможешь.

– Они настолько хороши в постели? Лучше, чем я?

– Я уже сказала тебе, что не прикасалась к ним до вчерашнего вечера.

– Лживая сука!

– Ты хорош в постели, Хейвен, но это - недостаточная причина, чтобы любить тебя.

– Что за фигня?

– Ты чуть не убил их сегодня ночью. Ты что, собираешься закончить начатое?

– Они львы-самцы моего прайда. Если они не могут себя защитить, то они погибают. Так обстоят дела у львов.

– Кто лжет теперь?
– это был женский голос, раздавшийся из-за его спины. Говорила невысокая светловолосая верльвица. Она была обнаженной, как и Хейвен. Ее тело было худощавым и мускулистым, с небольшой, высокой грудью и красивыми бедрами, тонкими, как и все остальное в ней. Это была не стройность, которую зарабатывают диетами, а стройность от работы с весом, бега и труда, который отточил ее фигуру. Я знала это, потому что хоть и была более фигуристой, мое тело имело такой же вид. Словно мы обе придали себе форму чего-то маленького, жесткого и опасного.