— Упрямый зов.

— Он занимался миссионерством в Нигерии приблизительно десять лет, но потом захотел вернуться в Италию. Четыре года назад открылась вакансия служащего в архиве, он походатайствовал и получил это место. Два года он работал простым клерком, потом его переводят в департамент реставрации и восстановления. Он естественно смотрится на новом месте. В течение полугода ему начинают поручать работу со все более и более старыми документами, редкими материалами и сокровищами. Он очень хорош и старается стать еще лучше. Еще через несколько месяцев он присоединяется к славной когорте трех наших друзей.

— Но он слишком мало находится на этой службе, чтобы быть автором нашего информационного письма.

— Вряд ли это так, если только старый архивариус не передал ему эстафету перед уходом из архива.

— Держу пари, что этого не было.

— Я тоже, — поддержал его Анхель.

— Я постараюсь разузнать, не умирал ли или не уходил из архива человек, который мог бы стать нашим кандидатом, но в принципе я склонен согласиться с вами, — говорит Койот.

— Теперь нам остается один Амброзе Сепульхри, — говорит Габриаль. — Старый, неприятный, желчный, но это неплохая возможность для нас.

— Почему? — спрашивает Анхель.

— Он немецкий мальчик, сирота, незадолго до войны его усыновила еврейская семья. В начале войны они прятались в лесу. В середине 1944 года семью арестовали. Ему было тогда двенадцать или тринадцать лет. Их отправили в Треблинку. Оба приемных родителя были убиты. Когда лагерь был освобожден, мальчик переехал из Германии в Бельгию, где оказался на ступенях иезуитского монастыря. Его подобрали и хорошо с ним обошлись. Он, без сомнения, сумел скрыть свой гнев, но будьте уверены, ненависть к нацистам никогда не гасла в его душе. Одним выстрелом мы убиваем двух зайцев: древний каббалистический документ пойдет на пользу евреям и поможет осудить нацистов за похищение предметов искусства и Ватикан за пособничество.

Койот смотрит на фотографию. Трагедия формирует эту личность: жесткие морщины видны вокруг глаз и в углах рта.

— Вот наш человек, — говорит Койот и бросает последнюю фотографию на стол.

— Джентльмены, — говорит Койот, стоя у окна и задумчиво глядя на включенную лампу, — у нас большие трудности.

Наступает ночь. Большую часть дня они наводили справки о четырех архивариусах, устали как собаки и теперь сидят, развалившись в старых креслах в гостиной. В черном небе узкий серп луны.

Оба молчат, они привыкли терпеть друг друга, и молчание не кажется им тягостным.

— Мы не имеем ни малейшего представления, как выглядит Сефер ха-Завиот, — говорит Койот. — Я рылся во всех заслуживающих доверия источниках, но нигде не нашел ее описания.

Он горестно качает головой, проходит к столу и наливает себе выпить.

Амо, вернувшийся после такой же беготни, молчит и курит. Видно, что он совершенно измотан.

Анхель, сидевший, скрестив ноги, на полу, встает и выходит из комнаты. Слышно, как он через две ступени поднимается по лестнице, а потом возвращается. Вернулся он, похлопывая по бедру папкой, украденной у Исосселеса.

— Я очень долго думал, зачем Пена вообще взяла меня с собой в Мексику. Она сказала, что для того, чтобы прощупать почву.

Он бросает папку на кофейный столик, смотрит на Амо, ждет ответа.

— Ты помнишь, что сразу после того, как мы с тобой познакомились, я ненадолго отлучился? — спрашивает Амо.

Анхель кивает.

— Ты вернулся, а мы с Пеной отправились в Мексику.

— Я был в Бразилии.

Амо с мрачным видом начинает расхаживать по комнате, размахивая руками в такт шагам. Морщинки в углах глаз становятся глубже и застывают, освещенные оранжевым огоньком и окруженные сигаретным дымом.

— У Исосселеса были там связи; и когда он начинал искать оружие, взрывчатку и все прочее, он поехал именно туда, в Бразилию. Его человеком там была одна женщина — Александра Абриз, — которую я тоже давно знал. О моих отношениях с Исосселесом она ничего не знала. Не знала она и о Пене. Они работали в одной лаборатории, когда Исосселес оканчивал университет. Из Бразилии он уехал в Принстон. Она осталась в Бразилии. То был звездный час Исосселеса, тогда он был несколько эксцентричным, но душевное его здоровье еще не пошатнулось. Она поддерживала с ним связь, но он исчез, а она пошла работать на государственное военное предприятие, потом уволилась, и только когда она занялась более интересными вещами, Исосселес сам ее отыскал.

— Откуда ее знаешь ты? — спрашивает Койот.

— Откуда обычно мужчина знает женщину? Я познакомился с ней задолго до Исосселеса, до того, как она переехала в Бразилию. Я познакомился с ней в Аргентине. Она явилась причиной, по которой я так и не стал иезуитом. — Амо прикуривает следующую сигарету. — Пена просила меня съездить в Бразилию и постараться что-нибудь выяснить. Я не выяснил ровным счетом ничего. Я даже не нашел Александру, не нашел вообще никаких концов и несолоно хлебавши вернулся в Штаты.