— Верно, только еще до дома добраться надо.

Мы гнали лошадей с утра и почти до самого

вечера, остановившись только на обед — себе да лошадей покормить.

Через несколько дней добрались до порубежья. Поляки, едва глянули на подорожную, махнули рукой:

— Езжайте!

Так же спокойно мы проехали и Литву.

А на нашей стороне заминка случилась. То ли стражникам делать было нечего, то ли уж очень рьяно службу несли.

Прочитав подорожную, они потребовали показать — что в мешке?

— Не твоего ума дело! — резко бросил Федор.

— Ты как, купчина, с ратником на службе государевой разговариваешь! — вспылил стражник и наставил на Кучецкого острие алебарды. — Ну-ка слазь!

Я вмешался:

— Зови старшего!

Страж сунул пальцы в рот и засвистел по- разбойничьи. Из небольшой сторожки вышел десятник, что-то дожевывая на ходу.

— Вот, отказывается мешок к досмотру предъявить, — пожаловался страж.

— Ты чего, купчина?! Плетей отведать захотел?

Я спрыгнул с коня, подошел к десятнику.

— Ты что, ополоумел? Стряпчего государева, боярина Федора Кучецкого не узнал? Сейчас и сам плетей отведаешь, и вся стража твоя! Протри глаза!

Десятник смутился:

№ 2559

— Не знаю я в лицо стряпчего, да и в подорожной про то ничего не писано! Сказано — купец, по делам торговым.

— Коли неприятностей хочешь — зови боярина, что стражей ведает. Вы откуда?

— Костромские мы.

Кучецкому надоело слушать наши препирательства.

— Боярина ко мне! — рявкнул он.

Один из стражников сел на коня и умчался галопом. Остальные окружили нас, наставив копья.

Через полчаса вернулся стражник, и с ним боярин — зрелого возраста муж. Едва завидев Кучецкого, он поклонился ему в пояс:

— Здрав буди, боярин!

— И тебе того же. Чего это люди твои на нас окрысились?

— Прости, боярин, не признали. Ну — чего с оружием наизготовку? Плетей захотелось?

Ратники опустили копья и отошли в сторонку. Вестимо — от своего начальника можно не только плетей отведать.

Мы тронули поводья.

— Боярин! Поосторожнее, ляхи пошаливают на дороге.

— Ну так не зевайте! Чем здесь путников мурыжить попусту, леса бы прочесали.

Отдохнувшие кони понесли легко.

Мелькали мимо кусты, деревья, затем показалось первое село. Вернее — даже еще не само село, а колокольня церкви.

— Там и остановимся, уже не стоит опасаться— мы на своей земле!

Мы быстро нашли в небольшом селе постоялый двор. Хозяин — явно на польский манер — повесил на заборе вывеску, где коряво было написано: «Постоялый двор Агеева», а также нарисован поросенок на вертеле и кружка с пеной.

— Гляди-ка, прямо как у ляхов! — заметил один из ратников.

Прислуга увела коней в конюшню, а мы пошли в трапезную. Поели нашей, русской кухни блюд, попили нашего пива. Хозяин лично, ввиду отсутствия других гостей, провел нас в отведенные комнаты. Федор расположился отдельно, я — в комнате рядом с ним, а воины — в комнате напротив Федора.

Я снял сапоги и кафтан — дальше раздеваться не стал, положил рядом с собой саблю, а в изголовье, под подушку, сунул пистолет. Привык я так спать в походах. Да и то: застигнет враг врасплох — голым не повоюешь.

Заснул сразу: у поляков спал вполуха и вполглаза — вымотался. Но выспаться мне не дали.

Далеко за полночь в селе раздались крики. Проснулся я мгновенно, сел в постели, прислушался — не показалось ли?

Нет, был слышен звон оружия, крики детей и женщин. Не та ли это банда поляков, о которой предупреждали порубежники?

Я быстро обулся, надел кафтан, опоясался саблей, пистолет — в руку. Выбежал в коридор, а ратники Федора уже там — одеты и обуты, к Кучецкому в дверь стучат.

— Ну, чего там? — послышался сонный и недовольный голос государева стряпчего.

— Поднимайся, боярин. Похоже — поляки на село напали.

Вскоре Федор уже вышел к нам, одетый и с мешком в руках.

— Коли случится со мной что, мешок доставить в Посольский приказ, там уж знают, что делать. Седлайте коней, уходим.

— Может, здесь пересидим? В избе обороняться удобней, — сказал Алексей.

— Подпалят избу — и все дела, — ответил я. — Быстро в конюшню!