— А я абсолютно не беспокоюсь за вашу жизнь, — в тон ей ответил Клод. — Просто нет охоты возиться потом с вашим хладным трупом.

Если он хотел сострить, то ему это не удалось. Эмили даже не улыбнулась.

— Это у вас привычка такая? — поинтересовалась она.

— Привычка? — не понял Клод. Он открыл зонт и попытался закрепить его.

— Ну да. Подкрадываться к малознакомым женщинам, когда они спят?

Он недоуменно пожал плечами.

— Мы, простые туземцы, народ дикий и необразованный. Разумеется, надо было деликатно и тактично дать вам возможность обгореть и получить солнечный удар. Вы бы именно так поступили на моем месте?

Эмили стало неловко:

— Да нет. Я понимаю, вы не хотели ничего плохого…

— Ладно, не мучайтесь, — в его глазах появился лукавый блеск, — я вам во всем признаюсь…

Эмили набрала в грудь побольше воздуха, готовясь произнести гневную речь, чтобы он понял, что имеет дело с порядочной девушкой…

— Дело в том, — продолжал Клод, — что я очень боюсь потерять расположение моего хозяина. А если бы ваш, как я уже говорил, хладный труп со следами ожогов третьей степени обнаружили возле его виллы, он — я почти в этом не сомневаюсь — больше не пожелал бы иметь со мной дела. Вот и все.

Эмили несколько раз открыла рот, порываясь что-то сказать, но так ничего и не придумала.

Клод ясно видел ту борьбу, которая происходила в душе Эмили. Его забавляло, что она так отчаянно не хочет признать, что им хорошо вместе и они совершенно друг друга не напрягают. Ей нужно только чуть-чуть расслабиться и перестать обороняться. Тогда их прогулка доставит им настоящее удовольствие.

Эмили тоже понимала, что зашла слишком далеко, но остановиться не могла, а он не хотел ей помогать.

Клод засмеялся, вынул из корзинки бутылку колы и протянул гостье.

— Может, выпьете?

— Так и быть, — милостиво согласилась она, — но только из сострадания к вам. Я не хочу, чтобы вы лишились работы.

— Вы очень добры, — галантно поклонился Клод. Он расстелил салфетку, поставил на нее корзинку с едой.

Эмили видела, что в корзинке все приготовлено для обеда на двоих: бутылочки с водой и кока-колой, термос со льдом, бутерброды, что-то еще. Все было очень красиво и очень аппетитно. Она действительно проголодалась.

— Вы раньше бывали в тропиках? — спросил Клод.

— Нет, это моя первая поездка, но…

— Дело в том, что здесь нельзя находиться на солнце после одиннадцати. Даже из дому не выходят без особой необходимости. А вас, как я понимаю, никто об этом не предупредил. — Он вдруг замолчал, потом спросил, резко поменяв тему: — Вам здесь нравится?

— Очень, — тихо ответила она.

— Стало быть, вам просто неприятно мое общество, — спокойно констатировал он.

— Почему вы так думаете? — растерялась Эмили. Она не ожидала такого откровенного разговора. Во всяком случае, так быстро.

— Я видел ваше лицо до и после того, как вы меня заметили. «До» было лицо ангела, а «после»…

— Что-то я не заметила, что вы поспешили избавить меня от своего общества, несмотря на «после», — язвительно парировала Эмили, с ужасом глядя, как Клод растягивается во всю длину под зонтиком в нескольких миллиметрах от ее тела.

— Ну, вообще-то я здесь по праву, — лениво сказал он, зажмуриваясь. — По-моему, вы забыли, что оказались на берегу этого озера только потому, что я согласился взять вас с собой.

Он открыл один глаз и покосился на нее, оценивая ее реакцию. Сказать ей было нечего. Она только попыталась отодвинуться от него подальше.

— Да не волнуйтесь вы так. Под этим зонтом хватит места троим, — он опять закрыл глаза и отвернулся, — так что я вас не стесню.

— Я не уверена, — спокойно ответила Эмили, — что ваш хозяин согласился бы с вами.

— Согласился — в чем? — не понял Клод.

— В том, что вы имеете право загорать на берегу его озера в ваше рабочее время.

Уголок рта Клода пополз в сторону уха. Он с усилием вернул его обратно.

— Мой, как вы его называете, хозяин вменяет мне в обязанности, среди всего прочего, оказывать его гостям максимальное гостеприимство.

— Вот именно, — кивнула Эмили. — Однако странные у вас тут на Маврикии представления о том, что такое гость и как надо оказывать ему гостеприимство.

— По-моему, нормальное, — усмехнулся Клод. Он понимал, что она никак не может пережить его прикосновения. — Нормальные, как во всем мире: еда, питье, крыша над головой. Все это я вам предоставил.