— Так, значит, она умрет, — застонал Герман. — Это вы ее убьете, а не я. Помешайте этому, доктор!

Войтех бросил на Боукелику растерянный взгляд. Запугивает он Германа или всерьез? Да, здесь не Италия, перед исламским судом у террористов, вероятно, нет шансов.

Катера с ревом приближались к берегу.

— Как только они пристанут — будет поздно, — сказал Боукелика. — У тебя последняя возможность сказать правду, и мы защитим тебя. Это французы, люди Сурица, они не станут тебя судить, а просто сдерут шкуру. Выбьют из тебя все, что захотят.

— Может быть, выбьют, — прохрипел Герман. — Но вашей даме это не поможет. Она уже сдохнет. Если не будет условленного сигнала с «Ла Камолы», ее прикончат сегодня же. У нас на любой случай разработаны инструкции. Нас вы не переиграете. С удовольствием позволю себя застрелить, лишь бы увидеть, что у вас ничего не вышло! — Он громко захохотал, поднял руки, как будто хотел стереть пот со лба, и наручниками ударил Боукелику в лицо.

Автомат загремел.

Тело Германа затряслось, будто он попал под высокое напряжение. Он дернулся и повалился лицом в песок. Желто- зеленый от страха Альдо что-то кричал. Под телом Германа начало расплываться большое темное пятно. Войтеху стало плохо. Конец! Никогда им не узнать, где ее спрятали.

— Боже мой, капитан, — застонал он.

— Вы предпочли бы, чтобы он пристрелил нас? — спросил тот, стирая кровь со лба. — Чтобы они потом снова нас шантажировали?

— Мы никогда не узнаем, куда ее спрятали!

Моторы катеров затихли. Тишина, только плеск волн. Скрежет песка под килем. Две группы вооруженных людей устремились к вертолету.

Тело Германа еще вздрагивало. Войтех отвернулся, и его стало рвать. Сказалось напряжение прошедшего дня, ночи и этого страшного утра. Конец, готово, сейчас он свалится, потеряет сознание, отключится…

— Спокойно, доктор Винтер, опомнитесь! Вы слышите меня? — настойчиво тряс его невысокий коренастый мужчина с птичьим профилем. Настоящий галльский петух.

— Да, я слышу, я понимаю, я в порядке… — пробормотал он.

— Ну так соберитесь с силами! — орал петух. — Меня зовут Ренэ Перрэн, я замещаю инспектора Сурица. Мы им этого не простим, понимаете? Вы должны собраться с силами, вы нам нужны. Опомнитесь, наконец!

Он опомнился.

Герман уже не лежал на песке возле его ног, исчезло и кровавое пятно. Пилот Альдо в сопровождении двух человек шел к катерам, а капитан Боукелика разговаривал с пилотом, стоявшим в проеме двери вертолета.

— Послушайте меня, доктор, — настаивал Перрэн. — Операция продолжается, со смертью Сурица ничего не кончилось. Вам плохо? Но вы не можете сейчас слечь! Дайте ему что-нибудь выпить и сигареты! — приказал он.

Мужчина в маскировочном комбинезоне сунул ему в руку плоскую бутылку. Ренэ Перрэн выкрикивал дальнейшие указания. Капитан Боукелика обнял Войтеха за плечи и с вымученной улыбкой сказал:

— Вы это сумеете, шеф, обязательно сумеете.

Он не знал, что он должен суметь.

Он глотнул водки и непонимающе перевел взгляд с одного на другого. С него достаточно, он сыт по горло. Единственное его желание: добраться до постели и спать, а то зарыться прямо в песок, исчезнуть в глубине пустыни, ни о чем не знать, обо всем забыть и обрести наконец ПОКОЙ!

— Если Тарчинской не было на судне, — сказал с особенным ударением Перрэн, — а ее там, видимо, действительно не было, то остается не так уж много мест, где они могли ее спрятать. Мы с инспектором Сурицем рассматривали подобную возможность. Что говорит Коран в таких случаях, капитан?

Боукелика медленно повернулся к нему. С минуту размышлял, спрашивает Перрэн всерьез или шутит, потом пожал плечами.

— Трупы всегда плавают на поверхности вод, а жемчужины остаются спрятанными в песке, — сказал он, глядя на Перрэна тяжелым холодным взглядом.

— Вот-вот, именно это я и имел в виду, — кивнул спокойно Перрэн. — Им не было никакого расчета держать Тарчинску на судне, это создало бы определенные трудности. Охрана заложников у террористов считается весьма ответственным делом. Стражи должны быть не только надежны, но и достаточно самостоятельны, чтобы в случае опасности принять решение о судьбе жертв. Кроме того, мужчин обычно охраняют мужчины, а женщин — женщины. Ведь если женщина вдруг, предположим, разденется, кое-кто из парней может и не устоять… Организация обычно не подвергает своих членов таким искушениям. Так кто же из наших знакомых удовлетворяет всем этим условиям? Правильно, доктор, — это Сайда из Тамезрета, иначе говоря: Герта Вегерт. Самый подходящий сторож. Женские прелести на нее не подействуют, а в случае чего она заложника пристрелит не моргнув глазом. Юсуфу Захре они бы охрану не доверили, но если там будет Вегерт… Как по-вашему, где теперь находится эта дама?

— Скорее всего, у себя, в отеле…

— Да, я тоже так думаю, — усмехнулся Перрэн. — Мы должны были прежде всего покончить с «Ла Камолой», чтобы там, в Тамезрете, не встревожились, но теперь об этом беспокоиться нечего. Мы не знаем, каким образом они поддерживали связь. Если у них были назначены условленные часы, то молчание судовой радиостанции может их напугать. Мы должны опередить их. Но мы не можем просто прилететь туда на вертолете и атаковать отель. Прежде чем мы возьмем отель приступом, доктора Тарчинску, если она там, успеют ликвидировать. Вы не могли бы попробовать нейтрализовать. Вегерт? Суриц утверждал, что у вас с ней завязался определенный контакт. Остальное уже наше дело…