Злота. Ты радуешься за своих детей, так и они радуются. Я не люблю, когда говорят…

Рахиль. Здравствуй, Макзаник, здравствуй, Соня. Ну, как хорошо ваш сын выступает.

Макзаник. О, Рахиль. Поздравляю с праздником. Главное, чтоб войны не было.

Соня Макзаник. Народ не допустит… Народ не допустит… (Смеется.)

Народ проходит к обелиску.

Рахиль. Народ не допустит… Что ты скажешь? (Всхлипывает.)Но мой муж таки лежит в земле, а этот Макзаник был политруком в госпитале, а теперь ходит по бульвару с медалями… У меня тоже медали. (Показывает себе на грудь, где висят две медали.)Макзаник теперь тоже человек. Кто он такой? Он сторож на заводе «Прогресс». Стоит в проходной.

Злота. Йойна Макзаник имеет образование. До войны, когда я работала в артель, когда начались эти большие налоги и я ушла в артель, так Макзаник у нас читал лекции о международном положении на еврейском языке.

Рахиль. Это я помню. Он был инструктором райкома партии. Но когда он начинал лекцию, он не мог ее закончить. (Смеется.)По-еврейски он читал хорошо, но когда он хотел сказать что-то по-русски, так он не мог. Он хотел сказать про положение Китая и Германии, так он сказал: «Катай Германия, Германия в положении». (Смеется.)

Злота (тоже смеется).Вот идет Йойна и Быля… Йойна Шнеур…

Рахиль. Смотри, какую он одел шляпу. Его шляпа держит меня в Бердичеве. А Быля идет и дует от себя. Конечно, если ее муж заведует буфетами на железной дороге, то можно быть большой у себя.

Злота. Я Былю очень люблю…

Рахиль. Сейчас я их позову, и ты сможешь наговорить на меня.

Злота. Я еще такого человека, как ты, не видела.

Подходят Быля и Йойна. Он в орденах и медалях.

Йойна. С праздником. (Здоровается с Рахилью и Златой за руку.)

Быля. Злотка, ты вышла немного на бульвар, Злотка?.. Слава Богу… Надо немного проветриться…

Рахиль. Она вышла… Это я ее вывела. Так она уже устроила мне концерт, почему я ее вывела. Ой, Быля, я имею от нее отрезанные годы.

Злота. Ну, она любит на меня наговаривать. Мне кружится голова.

Рахиль. Ой, что я от нее имею. На прошлой неделе, после майских праздников, когда стало тепло, она мне говорит: я хочу в баню… Гит, ты хочешь, идем… Пока мы раздевались, все было хорошо. Но как только мы разделись и вошли в самую баню, ну, уже где моются, как она села, и все… И ей плохо…

Злота (сердито).Это какой-то жид не вир. Да, мне стало плохо… Этот пар, эта духота, эти голые женщины…

Рахиль. А что ж ты хотела? Ты ж пошла в баню. (Смеется.)

Быля. В нашей бане здоровому человеку может стать плохо, может стать… А Злотка ведь сердечница…

Злота. Я такая больная, еле живу…

Рахиль. В общем, я должна была взять ее на руки, как ребенка, зейве а кынд, и вынести из бани. (Смеется.)

Злота. Хороший смех, я могла там кончиться. Я такая больная…

Рахиль. Я тоже больная, и все-таки я хожу и таскаю такие сумки на лестницы… Ой, Быля, с тех пор как я на пенсии, я особенно тяжело работаю.

Злота. Кто тебе виноват, что ты едешь каждую неделю в Житомир и таскаешь там сумки с продуктами? Ей нельзя. У нее астма, но что можно сделать, она такая…

Рахиль. А как же… Это ж мои дети… У Люсиньки после родов что-то с желчный пузырь… Ой, горе… Когда она родила Аллу, так ей сказали, что больше рожать нельзя… А Петя хотел еще ребенок, он хотел мальчик, так родилась Эллада… Чтоб мне было за каждую их косточку…