Шрифт:
Он был чертовски сексуален. Неудивительно, что Колтрейн…
О боже, боже!
Она начала тянуть время, убеждая себя, что ищет место для парковки: ничего не могла с собой поделать. Уличные художники торопливо собирали картины, скульптуры, краски, глину или раскрывали над ними палатки: спешили укрыть свое хозяйство от дождя. Многие из них — те, кому не хватало денег на модную мастерскую, — жили здесь, среди артистических ателье, ресторанов, клубов и кафешантанов.
Ева нашла место в трех кварталах от дома Морриса и пошла пешком, а люди вокруг нее бегали и суетились, стремясь укрыться от дождя. Она поднялась к парадной двери, собираясь нажать на звонок… и поняла, что не может. Он увидит ее на экране домофона и задумается. Он спросит, в чем дело, а она не сможет ответить. Поэтому Ева не позвонила, а нарушила его право на частную сферу и воспользовалась своим универсальным ключом, чтобы проникнуть в крошечную прихожую, общую для нескольких студий.
Она выбрала лестницу, чтобы еще немного потянуть время, и сделала круг у его двери. Что ему сказать?
Тут стандартной фразой не отделаешься. Тут невозможно сказать: «С глубоким прискорбием извещаю вас… сожалею о вашей утрате». Только не здесь, только не с Моррисом. Моля Бога, чтобы вразумил ее и внушил ей верные слова, Ева нажала на кнопку звонка.
Пока она ждала, ее охватил озноб. Сердце бешено стучало. До нее донесся щелчок замка. Светодиод на двери сменился с красного на зеленый.
Моррис открыл дверь и улыбнулся ей.
Его длинные волосы свободно рассыпались по спине. Ева никогда раньше не видела его непричесанным, его волосы всегда были аккуратно заплетены в косу. На нем были черные брюки и черная футболка. Восточные миндалевидные глаза казались чуть сонными. И голос у него был сонный, когда он поздоровался.
— Даллас. Приятная неожиданность у меня на пороге в дождливое утро.
Ева прочла в его глазах любопытство. Ни тревоги, ни беспокойства. Она видела, что он ничего не считал с ее лица. Пока еще нет. «Еще пара секунд, — подумала Ева. — Еще пара секунд, и его сердце разобьется».
— Можно войти?
2
В квартире на стенах висели самые разные картины: от абстрактных работ, выполненных ослепительно-яркими красками, до карандашных рисунков с изображениям женщин в разной степени обнаженности.
Это была настоящая студия с серебристо-черной кухней, перетекающей в красную столовую, за которой шла гостиная. Лестница с металлическими ступеньками вела вверх, на второй уровень, тоже открытый, огороженный только полированным поручнем.
В квартире ощущался простор, наполненный светом и воздухом. Может быть, благодаря всем этим контрастным краскам, подумала Ева. А может быть, все дело было в Моррисе, в его вещах, в его интересах, в его личности, отраженной во всем, что его окружало.
Чаши, вазы, бутылки, камни, фотографии боролись за место с книгами — неудивительно, что Моррис сразу подружился с Рорком! — и музыкальными инструментами. И это еще не все. Тут были фигурки драконов, маленький бронзовый гонг и, как ей показалось, настоящий человеческий череп.
Наблюдая за ее лицом, Моррис указал на длинную кушетку.
— Почему бы тебе не присесть? Могу предложить сносный кофе. Ничего похожего на то, к чему ты привыкла, но сносный.
— Спасибо, не нужно.
Но мысленно она сказала другое: «Да, давай сядем, выпьем кофе. Все, что угодно, лишь бы не говорить об этом».
Моррис взял ее за руку.
— Кто-то умер? Кто-то из наших? — Он крепко сжал ее руку. — Пибоди…
— Нет, не Пибоди… нет. — «Я только все порчу», — сказала себе Ева. — Моррис, это детектив Колтрейн.
Она видела по лицу, что он не понимает, не связывает ее ответ со своим вопросом. Тогда Ева сделала единственное, что могла сделать: вонзила нож ему в сердце.
— Ее убили прошлой ночью. Она мертва, Моррис. Ее больше нет. Мне очень жаль.
Он выпустил ее руку и отступил на шаг. Ей была знакома эта реакция. Как будто прерывание контакта может все остановить и пустить вспять.
— Амми? Ты говоришь об Амариллис?
— Да.
— Но…
Моррис поймал себя на полуслове. Отрицание — стандартная реакция. Ева знала, что он хочет спросить: «Ты уверена? Ошибки быть не может? Нет, это какая-то ошибка». Но он хорошо ее знал и не стал тратить слова попусту.
— Как?
— Давай сядем.
— Скажи мне, как.
— Ее убили. Похоже, ее собственным оружием. Оружие пропало — и табельное, и вытяжное. Мы ищем. Моррис…
— Нет. Не сейчас. — Его лицо стало непроницаемым, словно маска, вырезанная из полированного камня — одного из тех, что украшали его жилище. — Просто расскажи мне, что тебе известно.
— У меня пока мало что есть. Ее нашли этим утром в подвале ее дома. Один из соседей спустился туда с сыном. Время смерти мы определили: двадцать три сорок прошлой ночью. На месте нет никаких следов борьбы, в ее квартире тоже. На ней — никаких видимых ранений, кроме ожогов электрошокера на горле. При ней не было ни удостоверения, ни сумки, ни украшений, ни жетона, ни оружия. Она была полностью одета.