И произошло это тогда, когда фашистское оледенение сковало Европу от Нордкапа за Полярным кругом до северного побережья Африки и угрожало Суэцу; когда оно простиралось от Гибралтара до прикаспийских степей и Кавказских гор, угрожая Ближнему Востоку и дорогам в Индию; когда оно охватило Бирму, Суматру, Яву и Новую Гвинею, расползлось по Тихому океану, на Алеуты, Маршалловы и Западные Гавайские острова. Именно тогда уверенный в победе Гитлер отдал своим генералам приказ перейти Волгу и за Уралом вместе с японцами сомкнуть концы цепей, сковавших Европу и Азию.

Но в ноябре у Волги на фашистов обрушились удары. В течение десяти недель из 270 дивизий немцев и их союзников перестали существовать 33, а еще от 16 остались лишь не способные к боям остатки. В самые суровые морозы той зимы огонь советского наступления растопил и сокрушил гитлеровский ледник на Кавказе и под Ростовом и достиг берегов Северного Донца.

В это самое время войска фельдмаршала Эрвина Роммеля были в двух шагах от Александрии. Боясь потерять Суэц, англичане склонили американцев к проведению операции «Торч» — высадке войск в Африке. До мая 1943 года они очищали от фашистов южное побережье Средиземного моря. Эти бои послужили поводом, чтобы оттянуть открытие фронта во Франции и нанесение удара непосредственно по Берлину, и стали началом неторопливых и длительных кампаний — сицилийской и итальянской.

Решающая роль по-прежнему принадлежала восточному фронту. Временные успехи февральского контрудара вермахта поощрили генералов Гитлера к проведению операции «Цитадель» — наступлению на Курской дуге. Советское командование решило принять удар. В начале июля в ожесточенных боях продвижение немцев было остановлено. Во второй половине июля и в августе немцы, разбитые под Орлом, Белгородом и Харьковом, были вынуждены перейти к обороне. И уже навсегда потеряли стратегическую инициативу и господство в воздухе. Был разбит миф о «генерале Морозе», который приносит немцам поражение на русских полях: в жаркие дни августа и сентября на фронте от Смоленска до берегов Азовского моря они были отброшены на 200—300 километров на запад, за Днепр.

Вот ключ к пониманию военной обстановки 1944 года, предпоследнего года войны, в котором через дым сражений уже можно разглядеть очертания победы.

Перспективу эту видит даже тот, для кого она равнозначна смерти, — правитель третьего рейха, фюрер. Злобный пигмей с челкой комедианта 30 января 1944 года кричит в микрофон берлинской радиостанции: «Не существует уже проблемы — удастся ли в результате этой войны удержать или вернуть старое равновесие сил. Вопрос стоит так: кто по окончании этой борьбы будет главным государством в Европе. Будет ли им семья европейских народов, представленная ее сильнейшим государством, или большевистский колосс… В этой борьбе только один может быть победителем, и будет им или Германия, или Советская Россия! Победа немцев означает спасение, а победа Советской России — гибель Европы».

Семья европейских народов не имеет желания быть «представленной ее сильнейшим государством» и выстрелами партизанских винтовок голосует за совместную победу Красной Армии и ее западных союзников. Но среди профессиональных политиков на Западе есть и такие, которые разделяют опасения Адольфа Гитлера.

Перспектива победы не только объединяет, но и начинает разъединять. Расхождения во взглядах и различия в политических целях государств антигитлеровской коалиции, отошедшие в самый трудный период на задний план, теперь дают о себе знать все ощутимее.

Из трех государств одно находится в обороне: защищает свой престиж властительницы морей, защищает единство колониальной империи и, еще не зная величины потере, уже понимает, что не сможет сохранить все. Его самым грозным конкурентом является самый близкий союзник — защищенные океанами, не тронутые бомбардировками, разбогатевшие на войне Соединенные Штаты, которые созревают, чтобы вместо старого лозунга «Америка для американцев» принять новый, заимствованный у врага: «Мир будет принадлежать нам».

Помехой в реализации этого лозунга является третий союзник, тот, что, неся все годы главную тяжесть войны на своих плечах, к концу войны потеряет больше, чем каждого десятого мужчину; тот, материальные потери которого будут равны руинам всех государств Европы, вместе взятым. Он представляет опасность для капиталистических держав главным образом как политическая сила: у него другой государственный строй, общественные отношения строятся па основе общности интересов классов.

Война явилась для народов большой и наглядной лекцией по истории. В 1944 году каждый знал, что передовым отрядом борющихся за свободу народов были и остаются коммунисты. Это они разожгли пламя партизанского движения во Франции, Италии, странах Восточной Европы. Только коммунисты, несмотря на тяжелые потери, ведут в Германии борьбу против Гитлера. И коммунисты станут той силой, с которой придется считаться после победы.

Политики уже думают о послевоенной расстановке сил и занимают исходные позиции, готовясь к новому туру политической борьбы, который начнется через год или два. Гитлеризм в Европе и японский фашизм в Азии будут разбиты. Оккупированные страны станут свободными. Весь вопрос в том, какая это будет свобода, какие партии и в интересах каких классов возьмут власть.

Идет июль 1944 года. Пятьдесят девятый месяц второй мировой войны. Дипломатические действия остаются еще в тени военных решений, являются второстепенными по отношению к ним. Кто хочет иметь право голоса, должен сражаться. Основные решения принимаются в сражениях, на фронтах, разбросанных по всему земному шару. Но и фронты различны: они сковывают различные силы врага, имеют различное стратегическое значение.