Я сам обалдел от грохота, гулявшего в башне от стены к стене, но даже вроде как излишек эмоций сбросил. Добивать ленту специально не стал — пусть думают, что поджидает их пулемётчик с полутора сотнями выстрелов на каждый ствол, а сам я уже бежал вверх, на бой башни, на стену.

И на стене нас не ждали. И даже не заходил сюда никто. Убитые нами так и лежали на месте, и даже гранаты для гранатомёта торчали у одного из них из рюкзака. Балин на ходу выдернул парочку и начал пристраивать себе в петли-держатели.

Пригнувшись, мы успели пробежать по боевому ходу стены никем не замеченными. После лихого пулемётного обстрела в эту сторону никто и не смотрел, наверное, а зубцы прикрывали хорошо. Снова башня, узкая дверь, лестница вниз. Брошенная СВТ-К, где Лари сменила оружие, я не удержался, подхватил, закинул на шею, — вниз, вниз, только ботинки грохочут на лестнице. Маша снова на толику Силы разорилась, пустила вперёд светлячка-дозорного, чтобы нам не отвлекаться, не терять драгоценных секунд.

Вот открытый вход в арсенал, а дверь в караулку прикрыта гигантским валуном.

— Сколько времени тебе надо? — спросил я Машу.

— Минуту.

— Давай! — махнул ей рукой, ощущая спиной нарастающее давление Силы.

Бросился в арсенал, за мной топотал Орри. Гранаты, гранаты заканчиваются! Где гранаты?

Повезло: арсенал был совсем небольшой, всё на виду. Открытые ящики с гранатами прямо у входа. Схватил сколько мог, бросился обратно. А Орри, к моему удивлению, схватил ящик с фугасными гранатами для полковых пушек.

— Это зачем? — не понял я.

— Ворота открывать! — рявкнул гном.

Ладно, гному виднее. Мы бросились наверх и вбежали в караулку как раз в момент, когда огромный камень, словно выросший из земли, со страшным треском ушёл обратно в землю. А Маше и вправду это с виду трудов никаких не стоило.

— Это как ты так? — удивился я.

— А в любом заклятии надо «ниточку» оставлять, за которую дёрни — и всё развалится, — аллегорично, но непонятно ответила она.

— Как скажешь.

Караульный двор был пуст, крики и суета доносились из двора замкового. Никто нас с этой стороны не ждал. Было желание метнуть пару гранат сразу за ворота, чтобы спугнуть тех, кто мог бы нам потом в спину пальнуть, но Маша перехватила мою руку и отрицательно покачала головой:

— Там нет никого.

Бежали мы всё же «гусеницей», прикрывая друг друга. Лишь оказавшись у навеса с техникой, остановились, а Орри толкнул Балина в плечо и сказал:

— Давай, хватаем пушку и покатили к воротам.

Показал он, разумеется, на арку караульного двора. А ведь верно, оттуда можно попасть в ворота, но вот хватит ли такого снаряда для крепостных засовов и блоков? Он ведь шесть килограммов всего, и бревна не переломит, а что ворота заперты на совесть, никто не сомневается.

— Подержи снаряд, — сказала вдруг Маша.

— Что задумала? — не понял гном.

— Заклятие разрушения на него наложу. Сильное, какое мало кто умеет. — Затем она повернулась ко мне и сказала: — А ты думай, что ещё от меня надо. Меня хватит на два серьёзных заклятия, не больше. Потом понесёшь на руках — и так до постели.

— До постели — запросто, — кивнул я. — Можно даже сейчас, война подождёт.

— Думай, озабоченный! — улыбнулась она, после чего повернулась к гному, держащему снаряд на вытянутых руках.

Думай, думай… Вечно мне за всех думать. Лари тоже вон умная, а сегодня в дурацкую дуэль полезла и до сих пор зла на меня, что не дал ей по законам чести самой сгинуть и всех нас в могилу свести. Поединок у неё, понимаешь. А какова первая заповедь разведчика, как Парамонов меня в своё время учил? «Приглашение к поединку осуществляется путем выстрела в затылок противнику, не подозревающему о твоём присутствии». И всё тут. Зато сразу выигрываешь.

Так, матерясь про себя, я полез в открытую кабину «мула», переделанного в военный транспорт ГАЗ-63. Неплохо так, по уму переделано, нижегородская работа. Кузов с лавками, где сидят спиной друг к другу по оси машины, вместо бортов — стальные решётки на крючках, которые в грязи и под колёса можно бросить, кабина открытая, укреплённая дугами. Запаски как щиты дополнительные, за ними по ряду канистр с каждой стороны. Посредине турель пулемётная. А к ней широкий ремень с карабином приделан — пулемётчику пристегиваться, чтобы на кочках не вылететь.