Машина свернула в проулок. Кузьмин привстал на колени, огляделся. Нигде не видно шурфа. Где же он? «Наверно, еще дальше, за поселком», — подумал и снова устроился поудобнее. Потом посмотрел вслед босоногим ребятам, пробежавшим мимо с веселыми криками:

— Давай, пацаны, вперед! Ура, вперед!

Вдруг машина, круто свернув на обочину, остановилась.

— Что, барахлит? — спросил Кузьмин у высунувшегося из окна кабины шофера.

— Слезай, приехали.

Соскочил на землю Шаров, постучал ногами, словно пробовал, прочна ли, обратился к Кузьмину:

— Ну, чего расселся! Барин, что ли?

— А шурф где?

Шаров засмеялся, показал на крашеные ворота.

— Здесь, во дворе.

Кузьмин повернул голову. У ворот он увидел начальника склада Короткова.

— Слезай, чего тянешь! — закричал шофер и показал на ворота. — Задеть может. Ну, скорее!

Кузьмин слез, отошел к палисаднику, спиной оперся о штакетник.

— Осторожно, окрашено, — вежливо предупредил Коротков. — Садись вот на лавку, отдохни.

— Не устал, — тихо проговорил Кузьмин, не поднимая глаз на Короткова.

— Эй, осторожнее, — замахал руками Коротков и запрыгал возле машины. — Так, так, Борис, — обратился к Шарову. — Покажи, где остановиться.

Машина медленно въехала во двор. Ворота закрылись. Коротков вернулся к присевшему на скамейку Кузьмину.

— Пойдем. Разгружать поможешь.

— Не буду... не могу... — еле слышно сказал Кузьмин и ниже склонил голову.

Коротков присел рядом, обнял за плечи, коснулся жесткими волосами щеки Кузьмина.

— Ну, зачем же так, — проговорил вежливо. — Ты на работе. Твое дело — разгружать. Остальное тебя не касается.

Кузьмин молчал. Коротков вздохнул, встал, потоптался возле, а потом неожиданно присел на корточки и снизу заглянул в глаза Кузьмина. Не ожидал этого Кузьмин и не успел отвести взгляда в сторону, пришлось невольно отшатнуться и этим самым выразить свое несогласие с тем, что предлагал ему сделать Коротков.

— Ну, смотри, — прошептал сквозь стиснутые зубы Коротков. — Смотри, Ванюша.

Выбежал из распахнутых ворот оживленный Шаров, налетел на Кузьмина, затормошил:

— Ай, ай, ай, загорюнился добрый молодец... А отчего?.. Сам виноват... Говорил: отдохни, не послушался, поработать придется. Такое уж дело. А может, не хочешь?.. Так и скажи... Мы люди с понятием, не станем тебя утруждать, понимаем, что к чему...

Коротков резко перебил Шарова:

— Перестань, Борис, — и решительно потянул Кузьмина за рукав. — Зайдем в дом, как положено... Там посвободнее. Ну?

Поднялся Кузьмин, вошел в калитку ворот. Хлопнула деревянная задвижка, с двух сторон обступили Кузьмина Шаров и Коротков. Шофер, копавшийся в моторе, оглянулся, вытирая ветошью руки, направился к ним, кивнул, усмехаясь, на Кузьмина:

— Что, ломается? Цену набивает? Хитер парень, ничего не скажешь.

— Оставьте нас вдвоем, — тоном приказа сказал Коротков. — Разгружайся, да поживее!

Шофер и Шаров пошли к машине, а Коротков и Кузьмин вошли в летнюю кухню. Сели у стола — напротив, лицо в лицо. Кузьмин уставился на пол, на котором лежал коричневым пластом бархатистый ковер, подобрал под табурет грубые запыленные ботинки, выставив вперед коленки. На правой коленке торчит лоскут. Он — светлый, а брюки — темные, и лоскут сразу виден, хотя и загрязнился. Положил ладонь на колено, прикрыл лоскут. Из графина забулькала вода.

— Выпей, — предложил Коротков и сунул ко рту стакан. Кузьмин выпил тремя большими глотками, вытер мокрый подбородок. Хотелось еще воды, но отказался, когда вторично ему предложил Коротков.

— А теперь к делу, — решительно заговорил начальник склада. — Не станем друг друга вводить в заблуждение. Ты не маленький, сам понимаешь, что к чему... Но пойми, выхода обратного тебе нету. Переступил порог — все, теперь уже ты наш человек. Хочешь того или не хочешь... Грозить не собираюсь... Но скажу прямо: другой бы на моем месте не взял на работу. Почему?.. Догадываешься?.. Вот и хорошо... Так что сразу решай, Ванюша.

Он ударил по ладони, которая лежала на лоскуте. «Видел», — подумал Кузьмин.

— Я мстить не собираюсь... И если думаешь, что из-за Ольги все это, так сразу забудь... Ольга — девушка хорошая, хотел я с ней погулять, не спорю, был у меня такой грех... Ну, раз она тебя полюбила, тут дело такое, личное...

— Не трогайте ее, — вспыхнул Кузьмин.

— Хорошо, не будем, — согласился Коротков. — Как я уже сказал, дело не в ней.

Замолчал. Послышался глухой стук бревен. Отошел Коротков к окну, которое выходило во двор, постоял, спросил: