— Это мне?

— Вам. — Он галантно поцеловал ей руку, передал цветы. — Едем?

— Куда?

— Ресторанов хороших много, но я предпочитаю славянскую кухню. Предлагаю «Шинок» на Красной Пресне.

— Мне всё равно.

Он открыл дверцу автомобиля, усадил спутницу, сел сам. Лихо рванул с места.

Когда «БМВ» отъехал, из двери центрального входа в здание вышел Олег Харитонович, задумчиво посмотрел вслед машине.

Подъехала вишнёвого цвета «Хонда Легенд». Координатор «Триэн» сел на заднее сиденье, машина побежала вслед за «БМВ».

— Видел? — кивнул на исчезнувший впереди «Бумер» хорошо одетый седой мужчина, сидящий на переднем пассажирском сиденье «Хонды».

— Жизнь берёт своё, — сказал Малахов спокойно. — Шеха правильная девочка, но и ей защитник нужен.

— Ты полковника давно знаешь?

Олег Харитонович помолчал.

— Недавно, чуть больше полугода, но мы в нём не ошиблись. История с его подругой Ликой должна послужить ему уроком.

— Не произойдёт ли то же самое с Шехерезадой?

— Ты её отец, тебе лучше знать.

Седой задумался. Олег Харитонович положил ему руку на плечо.

— Пусть сами разберутся, не вмешивайся. Они молоды, умны, никому ничего не должны, что хорошо, вся жизнь впереди. Вдруг это навсегда?

— Вдруг. она росла без матери. а потом Витя разбился.

— Так что ж, запрещать ей встречаться с парнями? Они и так её избегают, больно уж красивая.

Седой покачал головой, но продолжать тему не стал.

— Скажи лучше, справимся мы с Кочевником без Волкова или нет?

— He знаю, — после паузы ответил отец Шехерезады.

— И я не знаю, — вздохнул Малахов. — С одной стороны Роман ещё не достиг нужных кондиций для прямых поединков с Поводырями, с другой — не хочется постоянно проигрывать. Кочевника надо убирать! Слишком дорого он обходится России.

— Подумаем, ещё есть время.

«Хонда» свернула на Тверской бульвар.

Вечер удался на славу! Давно Афанасий не чувствовал себя так спокойно и свободно, как с Шехерезадой. Вопреки мнению, что писаные красавицы манерны и глупы, девушка оказалась простой в общении, начитанной и наблюдательной. Её вкусы были понятны и вполне соответствовали мироощущению Вьюгина. Знала она о жизни города больше, чем те девушки, с которыми он общался, и в конце концов через час знакомства они говорили уже как друзья, понимая друг друга чуть ли не с полуслова.

Ещё через час Афанасий понял, что влюблён в секретаршу Малахова по уши.

Не увлекайся! — пискнула осторожная мысль. Высыпешь ей сразу всё, что знаешь, она и разочаруется.

Однако это его не остановило. Мало того, в какой-то момент он вдруг сообразил, как можно подловить и задержать Кочевника, от чего у него даже Дух захватило: такой неожиданной и красивой оказалась идея. Правда, высказать её девушке он всё-таки не решился, сработал стереотип (все разведчики мира прокалывались именно на связях с красавицами) и недавнее прошлое (Лика, по сути, продала его своей подруге). Поэтому он радовался в душе, и только, но это отражалось на его настроении, и Шехерезада наконец заметила его состояние:

— По-моему, ты перебрал с вином.

— Я выпил всего два бокала, — запротестовал Афанасий, — как и ты, между прочим. Пьян я не от этого.

— Отчего же?

— Всегда мечтал жениться на умной, красивой и доброй девушке.

— В таком случае придётся жениться три раза, — рассмеялась Шехерезада.

— Нет, только один. Я её встретил.

— Кого?

— Свою мечту.

— Познакомишь? — Лукавые искорки в глазах девушки сложились в улыбку.

— Ты её хорошо знаешь.

— Кто же она?

— Ты! — Он подался вперёд, сказал взволнованно и серьёзно: — Пойдёшь за меня замуж?

Она тоже стала серьёзной, лишь в глазах протаял ледок недоверия.

— Мы же практически не знакомы.

— Я знаю тебя тысячу лет!

— Ты не спрашиваешь, замужем я или нет.

— Была бы замужем, не пошла бы со мной в ресторан.

— Сейчас это делается сплошь и рядом. А не боишься, что мой бойфренд заявит кулачный протест?

— Не боюсь. — Он расплылся в улыбке, погрозил ей пальцем. — Мы народ тренированный. К тому же у тебя нет бойфренда.

— Почему ты так думаешь?

— Чувствую!

Глаза Шехерезады на миг стали грустными.

— Ты ничего обо мне не знаешь. У меня был. парень, он погиб.

Афанасий перестал улыбаться.

— Извини, я не знал. Как это случилось?

— Он был гонщиком, разбился во время соревнований.

— Давно?

— Это имеет значение? — поморщилась Шехерезада. — Ты тоже гоняешь как сумасшедший.

— Буду ездить тише, — только и смог произнести он.

Впрочем, вечер закончился на хорошей ноте. Ему удалось перевести разговор на другую тему, отвлечь девушку от печальных воспоминаний, и они даже потанцевали под живую музыку: в «Шинке» играли на так называемых народных инструментах, В начале двенадцатого Афанасий повёз Шехерезаду домой. Мысль предложить ей поехать к нему была, но он благоразумно отказался от затеи, понимая, что предложение не охарактеризует его положительно.