Джулиан прошел через темный коридор. Тринадцатый век закончился. Крыло, где жила его семья, было построено в шестнадцатом веке. Полы там были паркетными, окна широкими. Стены украшали многочисленные картины, включая творения Боттичелли, Веласкеса и Курбе. Джулиан никогда не расставался с произведениями искусства, которые его предки собирали и которыми восхищались на протяжении многих столетий.

У дверей в комнату своего брата он остановился и услышал женский смех. Глаза Джулиана расширились от удивления, и он толкнул дверь.

Роберт сидел на кровати, на которой были видны следы недавних любовных утех. Он был только в тонких шерстяных штанах и одной рукой обнимал какую-то девушку. Девушка была тоже полуодета. Она взвизгнула и прикрыла руками свою обнаженную грудь. Роберт, увидев Джулиана, смертельно побледнел. Он вскочил с постели, а его любовница убежала.

– Джулиан, ты вернулся! – воскликнул он.

– Почему ты здесь? – строго спросил старший брат. – Ты должен быть на водах.

Роберт провел рукой по своим густым каштановым волосам.

– Джулиан, как ты можешь винить меня за то, что я хотел поразвлечься! Прежде чем будет слишком поздно…

Джулиана словно ударили ножом в сердце.

– Я не виню тебя, но нужно умерить свой пыл, Роберт. – Он уже заметил на маленьком столике пустую бутылку из-под вина. – Черт возьми, врачи сказали тебе пить меньше и не перенапрягаться!

Роберт слабо улыбнулся.

– Немного упражнений в постели, брат, вряд ли можно назвать перенапряжением.

Вдруг черты его лица исказились. Джулиан похолодел, когда брат закашлялся, и с мрачным видом ждал окончания приступа. Он налил стакан воды и протянул брату.

Они были очень разными людьми. Роберт – безрассудный Дон-Жуан – оставлял за собой шлейф разбитых сердец от острова Клер до Дублина, а затем и до Лондона. Джулиан же сторонился женщин. Роберт был на семь лет моложе и серьезно болен.

Сен-Клер, прищурившись, смотрел на младшего брата. Хотя щеки Роберта окрасил нездоровый румянец, он не похудел. В последний раз, когда Джулиан видел брата, у того были темные круги под глазами, кожа – болезненно-бледной. Сейчас он выглядел лучше.

– Ты выглядишь очень хорошо.

Роберт улыбнулся:

– Я провел отличную неделю, Джулиан. Думаю, что врачи ошибаются – мне кажется, климат здесь не так уж вреден для меня, как они говорят.

– Я хочу, чтобы ты вернулся на воды, – сказал Джулиан. – Никаких «если» и «но».

Но Роберт запротестовал:

– Джулиан, я знаю, ты желаешь мне добра, но я не хочу провести остаток своих дней на этих чертовых водах.

Джулиан хмыкнул:

– Ты явно не находишься у врат смерти. Не говори так.

– Я хочу получить удовольствие от последних лет жизни, – упрямо повторил Роберт. Затем подошел к брату и обнял его. – Я чувствую себя гораздо лучше с тех пор, как вернулся домой. Мое душевное состояние так же важно для меня, как и физическое здоровье.

Но Джулиан был непреклонен:

– Говорят, ты пробыл на водах всего месяц. Как только я уехал в Америку, ты сбежал.

Роберт пожал плечами.

– Ты уехал – и мне там стало скучно. Ты вернулся один?

– Да, но не бойся. Я исполнил свой долг и нашел богатую жену. Просто оставил ее до весны в Нью-Йорке.

– Ты женился! – Лицо Роберта просветлело. – Джулиан, это прекрасно! Расскажи мне о ней.

– Нечего рассказывать.

Джулиан старался не вспоминать Лизу. Но Роберт был настойчив. Он обнял Джулиана. Радостная улыбка светилась на его лице.

– Она хорошенькая?

– Да.

Роберт ждал и, когда продолжения не последовало, слегка потряс Джулиана:

– Как ее зовут?

– Ну, скажи, она светленькая или брюнетка? Полная или стройная.

Джулиан чувствовал, как в висках стучит кровь.

– Ее зовут Лиза. Она – единственная дочь Бенджамина Ралстона, и у нее достаточно денег, чтобы оплатить твое лечение и поддержать наше имение.

Роберт испытующе смотрел на него:

– Почему ты не пошлешь за ней сейчас?

Джулиан освободился из его объятий и подошел к окну. Тут же понял свою ошибку. Из комнаты Роберта открывался превосходный вид на озеро. Он сразу же отвернулся.

– Я не хочу посылать за ней.

Роберт пристально смотрел на брата. Молчание затягивалось, и Роберт понял, что его слова неискренни.

– Ты хочешь, чтобы она была здесь, Джулиан?

– Неправда.

– Но ведь прошло десять лет! – вскричал Роберт.

Конец ознакомительного фрагмента.