Наконец они оказались в небольшой комнате, заставленной широкими столами и шкафами с приборами. Здесь царили неприятные запахи, заставившие Левзина недовольно покрутить носом, но Пермяков этого не заметил.

— Вот посмотрите! — гордо сказал Пермяков, подводя гостя к самому дальнему шкафу.

За толстым стеклом Левзин увидел странную конструкцию, составленную из золотистых проволочек и прозрачных цветных кристаллов. Она напоминала одновременно клетку и модель молекулы, какие Левзину в свое время демонстрировали на школьных уроках химии. Нет, на клетку это все же было похоже больше, потому что там, внутри, в полной неподвижности сидела лабораторная белая мышь.

— Это ваша машина времени? — Левзин не счел нужным смягчать язвительность тона, однако Пермяков не обиделся.

— Вы угадали, — ответил он с какой-то трепетной гордостью. — Это и есть машина времени. Точнее, ее действующая модель.

Левзин разозлился, но решил испить чашу до конца и принял игру.

— Я понимаю так, что, когда вы ее включите, мышь должна исчезнуть? — предположил он.

— Нет, — засмеялся Пермяков. — Машина уже включена. Она работает. И мышь не исчезнет.

— В чем же тогда фокус?

— А вы понаблюдайте за мышью, — предложил Пермяков.

Две или три долгие минуты Левзин неотрывно смотрел на зверька, но так и не обнаружил никаких перемен в его поведении.

— Будет лучше, если вы объясните. Дохлых мышей мне приходилось видеть и раньше.

— Мышь живая, — возразил Пермяков. — К сожалению, сейчас мы не имеем возможности измерить температуру ее тела, но я вас уверяю, что она равна сорока одному градусу, как и должно быть. Она сидит так уже четверо суток и просидит еще трое. Внутри этого прибора все жизненные процессы замедляются в сотни и тысячи раз. По сути, мышь сейчас находится в прошлом. Естественно, по ее собственному времени. Через три дня, когда опыт будет завершен, ее биологические часы успеют отсчитать всего лишь несколько секунд. И тогда она окажется в будущем. Вы меня поняли?

— Не совсем, — пробормотал Левзин. — Вы хотите сказать, что наша неделя оказалась для нее сжатой в несколько секунд?

— Вот именно! Теперь вам ясно, что я имел в виду, когда говорил о реальности путешествия в будущее?

— Значит, этот прибор… — Левзин потыкал пальцем в стекло. — Ну что ж! Думаю, мышам повезло. А что вы предложите людям?

— Я же объяснил, что это всего лишь действующая модель. — Пермяков, кажется, начал сердится непонятливости гостя. — На полноценную установку у нас, как всегда, не хватает средств. Мне не дают денег. Даже маленькую мышь я могу отправить в будущее всего на неделю. С увеличением срока расходы растут почти в геометрической прогрессии. Но это лишь технические трудности.

— Экономические, — машинально поправил Левзин. — Финансовые…

Он вновь пристально смотрел на мышь в золотистой клетке.

— Она пошевелилась! — воскликнул он. — У нее чуть-чуть изменилось положение хвоста!

— Естественно, — кивнул Пермяков. — За несколько секунд любая мышь успевает совершить очень много движений. Ведь она не спит. Она просто живет в ином темпе времени.

Медленно, но перед Левзиным все же начал открываться смысл того, что он сейчас видел. Истинный, настоящий смысл, который был недоступен Пермякову.

— Полагаю, ваш эксперимент требует очень большого количества энергии? — спросил он.

— Почти совсем не требует, — с удовольствием ответил Пермяков. Кажется, именно этого вопроса он ждал с самого начала. — Устройство работает по принципу волчка. Нужен некоторый начальный импульс — его величина и определяет протяженность, условно говоря, перемещения в будущее. В принципе прибор можно смонтировать даже в обыкновенной квартире. Наш волчок постепенно останавливается, а внутренний и внешний темп времени сравниваются.

— А если эксперимент прервать прямо сейчас?

— Представьте себе, что ваше сердце вдруг начало сокращаться с частотой сто двадцать ударов в секунду. Произойдет своего рода темпоральный удар. Результатом будет мгновенный разрыв сосудов. Мышь немедленно погибнет. Хотите в этом убедиться? — Пермяков сделал движение к приборной доске.

— Не нужно, — поспешил остановить его Левзин. — Думаю, что вы уже экспериментировали в этом направлении.

— Я обязан был проверить все варианты, — пожал плечами Пермяков.

— Забавно, — сказал Левзин. — Действительно забавно. Что ж, спасибо. Очень приятно было с вами повидаться. К сожалению, мне уже пора. Я вам обязательно позвоню… Кстати, насколько широк круг тех, кто посвящен в этот эксперимент?

— Изобретение пока не прошло процедуру патентования, — ответил Пермяков. — Естественно, пока я его не афиширую.

— Но меня-то вы пригласили? Пермяков вздохнул и широко развел руки.

— Вы — другое дело. Не стану скрывать меркантильного интереса. Ваша поддержка отечественной науки известна достаточно широко. Впрочем, я ни на чем не настаиваю. Можете считать ваш визит просто экскурсией.