— Ну вот, — произнес Калловей с таким видом, будто совершил великое открытие.

Выпрямившись, он сказал:

— А теперь я хочу, чтобы вы помогли мне в одном деле, которое можно счесть кощунственным. Мы снимем с сэра Исаака кое-какую одежду.

Я выразил некоторое неудовольствие, но только потому, что Калловей наверняка ожидал этого. Я хорошо знал своего друга и понимал, что он не пошел бы на такое, не будь у него веских причин.

Я снял с сэра Исаака шлепанцы и — по настоянию Калловея — носки. Калловей тем временем бегло ощупал тело покойного.

— Окоченение еще не наступило, — бормотал он, — но в комнате было жарко, как в пекле, — камин да еще центральное отопление. Я не очень-то в этом разбираюсь, Родерик, но, по моему разумению, окоченение может замедлиться или ускориться в зависимости от температуры окружающей среды. Ладно, продолжим.

Мы приступили к самому сложному. Раздевание трупа — утомительное занятие, но мы справились настолько, насколько это было необходимо Калловею. Мы задрали халат и рубашку покойного до плеч, а брюки и трусы спустили до коленей. Ягодицы, бедра, щиколотки с задней стороны и ступни покойного были тусклого печеночного цвета.

Калловей указал на изменение цвета.

— Гипостазы, — констатировал он.

— Трупные пятна, — согласился я.

Одна голова — хорошо, а две — лучше.

Калловей продолжил «экзаменовку»:

— Тогда скажите, что здесь не так?

— К несчастью, Калловей, я — священник, а не владелец похоронного бюро! — Мой друг только нахмурился в ответ, и я решил внимательнее осмотреть тело покойного. А потом я понял, к чему он клонил. — На спине нет никаких пятен, — сказал я.

— Неплохо, Родерик. А теперь скажите, не странно ли это для человека, умершего во сне в таком положении? И обратите внимание, на предплечьях и на груди также имеются слабые следы.

Я посмотрел туда, куда указывал Калловей. Возможно, там имелись какие-то следы. Я не был уверен, но зрение у Калловея было острее моего.

Калловей пощипал себя за нижнюю губу.

— Я думаю, сэр Исаак был прав тогда, много лет назад, — задумчиво сказал он. — Его убили, пророчество сбылось.

Внутренне я чувствовал, что Калловей может быть прав, но я должен был играть роль адвоката дьявола.

— Не принимаете ли вы желаемое за действительное? — спросил я. — Может, вы излишне усложняете то, что здесь произошло? — Тут мне на ум пришел другой довод: — Дверь была заперта изнутри. Это явно исключает возможность нечестной игры.

— Ах да, запертая дверь. Благодарю, что напомнили мне об этом, Родерик. Постараюсь не забыть об этом обстоятельстве.

Почему мне показалось, что я слышу в интонации Калловея покровительственные нотки?

Лэмборн и Тибалд ожидали нас в библиотеке.

— Такое печальное дело, — сказал им Калловей. — Я думаю, возможно, Тибалд, вы правы. Еще один трагический несчастный случай. Так часто читаешь об этом в газетах, и чаще всего такое случается со стариками. Они принимают снотворное — одну или две таблетки, потом просыпаются посреди ночи, забывают, что уже приняли свою дозу, и повторяют ее. Просто чтобы прояснить ситуацию, расскажите, что здесь произошло вчера перед нашим с отцом Ши приездом.

Тибалд и Лэмборн последовательно поведали нам о случившемся накануне. За ужином сэр Исаак пожаловался на усталость и сказал, что неважно себя чувствует. В конце концов он попросил проводить его в спальню. Племянник и адвокат помогли ему подняться, а уже в спальне он попросил уложить его в постель и дать отдохнуть. Тогда они видели его в последний раз.

— Благодарю вас, джентльмены, — сказал Калловей. — И примите наши соболезнования, Тибалд. А теперь мы заглянем к Элмору, посмотрим, как он там.

Старика мы нашли в гулкой кухне викторианских времен с каменными стенами. Он пил крепкий чай, а вокруг него суетилась женщина средних лет, которая, как я понял, была кухаркой.

Мы уселись за выскобленный трапезный стол и приняли предложенный нам чай. Когда кухарка поднесла дымящиеся кружки, Калловей подключил свое обаяние и похвалил приготовленный ею завтрак. Немного женского жеманства, еще пара комплиментов со стороны Калловея, и вдруг кухарка припомнила, что, да, ей надо кое-куда сходить, пока джентльмены перекинутся парой слов с мистером Элмором. Временами Калловей поражал меня.