— Мы то и дело сталкиваемся с мошенниками, — констатировал Френсис. — Есть даже чудики, повернутые на том, что живут в доме с привидениями. Хотя, полагаю, все лучше, чем пить горькую.

— Уверяю вас… — начал Регги.

— Думаю, через пару часов наши друзья смогут сами в этом убедиться, — тихо заметила Нина. — Возможно, мы правильно сделали, что не стали посвящать их во все детали. Удивиться — значит, научиться.

— Я уже убедилась, — сказала Фред, подчищая соус кусочком хлеба. — Френсис, любовь моя, нечто только что вошло в комнату.

— Правда? — Френсис налил себе дешевого красного вина. — И как, очень злобное?

— Нет, не думаю, — ответила Фред, очищая персик. — Скорее, грустное и испуганное. Ничего видимого, но я хорошо чувствую. Оно сейчас у камина.

Все глаза тут же обратились к мраморному камину, на что Френсис мягко заметил:

— Держите себя в руках. Нечего пялиться.

— Но ведь еще слишком рано, — жалобно сказала Бетти Смит. — Обычно до вечера ничего не происходит. Фред, а где оно сейчас?

— За моей спиной, — жизнерадостно откликнулась девушка. — Думаю, хочет мне что-то шепнуть на ушко, но не знает как.

— А пол какой: мужской или женский?

Фред закрыла глаза.

— Не знаю. Слабое-слабое… сказало… напугано… очень… очень напугано. Подождите, подождите! Все, оно ушло.

— Уверена? — Френсис с некоторой тревогой следил за девушкой. — Выключи ментальные рецепторы.

Фред на минуту застыла. Глаза ее были закрыты, а лицо абсолютно ничего не выражало. В комнате воцарилась тишина, пронизанная страхом. Бетти Смит, не выдержав, судорожно всхлипнула.

— Заткнитесь! — прикрикнул на нее Френсис. — Еще не время пускать в ход водометы. Ну как, Фред?

— Исчезло. — Девушка открыла глаза. Тело ее было напряжено, а лицо, утратившее свойственное ей несколько циничное выражение, сильно побледнело. — Очень странное, Френсис. Типа блуждающего призрака из Баттерси, но гораздо слабее.

Лицо Френсиса окаменело. Он окинул цепким взглядом присутствующих.

— Вы говорили, до девяти вечера ничего не происходило. Не чувствовал ли кто-нибудь из вас странный холод? Словно дверь забыли закрыть?

— Я чувствовала, — призналась Нина. — А пару раз мне казалось, что на меня кто-то таращится. Ну, вы понимаете, ощущение, что вам в затылок впился чей-то взгляд.

Френсис кивнул:

— Хорошо. Кто еще? И никаких фантазий. Мне нужны голые факты.

Пять человек одновременно покачали головой, и Сент-Клэр мрачно улыбнулся:

— И что мы в результате имеем? Один латентный медиум, а все остальные — грубые материалисты? Это значит, что пятеро из вас в принципе не должны были что-то видеть или слышать. А ну-ка позовите сюда ту девицу!

— Вы имеете в виду Гертруду? — спросил Регги.

— Ну не царицу же Савскую! Где там ваш колокольчик? Я хочу скорее выяснить, что она знает, видит или фантазирует.

Бетти судорожно затрясла колокольчик, и вот наконец появилась Гертруда. Она была уже в пальто, и вынужденная задержка ее не слишком обрадовала.

— Хотели меня? Моя уходить. Мамка не любит, я ходить, када темно.

— Гертруда! — ободряюще улыбнулся Френсис. — Ты тут заявила, что ничто не может тебя заставить остаться в доме после заката. Ты, кажется, говорила, что в доме привидения. С чего ты это взяла?

Гертруда опустила голову и стала туда-сюда водить левой ногой, совсем как нерадивая ученица.

— Всякий знает, здесь привидения.

— Ты хочешь сказать, тебе говорили, что здесь привидения? Ты ведь сама не видела ничего странного?

Гертруда не отвечала, продолжая тупо водить ногой.

— Ну, — настойчиво повторил Френсис, — ты что-нибудь видела?

Гертруда непроизвольно помотала головой.

— Итак, — сказал Френсис, чуть-чуть расслабившись, — тогда откуда ты знаешь, что в доме привидения?

— Домой хочу. Мамка казала, я дома до темноты.

— Пойдешь, когда ответишь на мой вопрос. Так откуда ты знаешь, что в доме привидения?

— Бабка казала. — Слова вдруг полились из ее рта полноводным потоком: — Ночью шла мимо, луна яркая была, в саду треклятый большой человек ходил, треклятый большой человек в черном, глаза горели, бабка моя от страха чуть в штаны не наложила, и он ходил по ничаво…

— Ты хочешь сказать, — перебил ее Френсис, — что он ходил по воздуху?