Арнис привстал, посмотрел на Ильгет с тревогой.

— Иль, ты что? Ты психотренинг забыла? Это же один из стандартных приемов. Если сагон за это уцепится — он же тебя сведет с ума.

— Да нет, я понимаю...

Арнис снова улегся.

— Хотя, если честно, мне самому иногда не верится... Закроешь глаза и думаешь — сон, наверное. Ты рядом... Нет, Иль, с этим бороться надо.

Она наклонилась и поцеловала его в губы.

— Вот видишь, я реальная, я на самом деле... и все вокруг реальное. Мы действительно летим на Артикс. Слушай, это звезды так действуют, пойдем отсюда... Я уже есть хочу, пойдем знаешь куда — в тот маленький ресторанчик у кормы, где мы такую рыбу вкусную ели...

Ильгет проснулась раньше и разглядывала лицо спящего Арниса. Это редко случалось, почему-то он всегда почти раньше нее просыпался. Какие тонкие и прямые у него брови. Тонкие, белесые. Продольные складки на щеках, щеки запали. Только кажется, лицо какое-то напряженное. Арнис вдруг дернул головой, резко, в сторону, Ильгет невольно положила руку ему на лоб. Арнис открыл глаза.

— Иль... — муть в глазах рассеивалась, сменялась нежной улыбкой.

— Тебе снилось что-то плохое, да?

— Да... но это ничего, ты же сама знаешь, и по себе наверное, это у нас часто бывает.

— Главное — понять, что это только сон...

— Да, это только сон. Мы в запределке, Иль?

— По-моему, да, все еще. А тебе что, сагон приснился?

Арнис не ответил, попытался улыбнуться, но получилось у него как-то криво.

— Иль, ты не удивляйся, — сказал он наконец, — ты же знаешь, все мы носим в себе боль. Все мы встречались с сагоном. И о тебе я это знаю... и у меня боль внутри. С этим ничего не сделаешь, все мы люди нездоровые. Ничего, это пройдет. Я просто посмотрю на тебя... дай твою руку, вот так. Подержу твою руку. И все будет хорошо.

— Арнис, — произнесла Ильгет тихо, — я не знаю, может, не надо об этом... Я хотела тебя спросить, давно уже. Если не хочешь, не отвечай. Та девушка твоя, Данка... Тебе очень это больно?

В глазах Арниса появилось страдание. Но он упрямо покачал головой.

— Ничего, Иль.

Здесь слишком много солнца... Оно бьет в глаза, застилает зрение. Она уже умерла, да, конечно же, все кончено, она умерла...

— Милый, — Ильгет смотрела на него с состраданием, — ты никому не говорил об этом, я знаю...

— Я даже психотерапевту... никому. Если честно, я и отцу Маркусу только частично рассказал. Иль... есть вещи, которые нельзя рассказывать.

Он задохнулся.

Ты ведь радуешься тому, что она умерла, ско... ты опять думаешь только о себе, тебе так легче — если она умерла... а она жива...

— Она очень долго умирала, — с трудом выговорил Арнис. В глазах Ильгет появился страх.

— Такой солнечный лес, знаешь, весь залитый солнцем... И это я виноват.

— Арнис, ты не виноват ни в чем, ты же знаешь. Прости меня...

— Простить тебя, Иль? За что?

— Зачем я заговорила об этом?

— Это все правильно, — с трудом произнес Арнис, — это мне сейчас и снилось. Наверное, так будет до конца жизни.

— Арнис, если ты и виноват, Бог ведь простит тебя... милый мой, пойми, мы все виноваты. Разве мало мы видели, как умирают люди, и сами убивали? Но ведь ты же знаешь, что нет другого выхода.

— Иль, она сошла с ума, понимаешь? Она потеряла рассудок. Я видел... Она еще пробовала как-то сопротивляться, а потом — потеряла рассудок. Но она не перестала чувствовать боль, это было еще хуже, как будто маленький ребенок...

— Это сделал твой враг. Наш враг. Ты знаешь... иногда нужно ненавидеть, просто чтобы не сойти с ума.

— И он все время давил на меня при этом, вызывая чувство вины. И потом тоже... Господи, Иль, мне это много лет снится. Я уже привык. Только это стало меньше потом... после тебя. Знаешь, когда с тобой ситуация начала повторяться, я решил, что жить не буду... операцию до конца доведу, а дальше... в принципе, шлем снять — и под пули. А получилось, видишь, наоборот — мы тебя вытащили, и я сам смог тебя выходить, и все оказалось хорошо, как раз хорошо, что я выдержал, не бросился тебя спасать... сам бы погиб и тебя бы не спас. И после этого несколько лет... мне почти это не снилось. Ну изредка, в запределке, как вот сейчас. Спасибо, Иль...

— За что?

— Я думал, не надо тебе это рассказывать. Тяжело тебе будет. А так получилось, что вот сейчас рассказал, и... может быть, больше и вспоминать не буду. Данку буду вспоминать, она светлая была девочка, хорошая. Если тебе это не больно...

— Ну что ты, Арнис... какие глупости. У меня-то вообще ужасное прошлое.

— Ненавидеть сагона... это ты правильно сказала, иногда нужно ненавидеть, чтобы с ума не сойти.

— Если хочешь, Арнис, мы как-нибудь с тобой слетаем туда... на ту планету, где все это произошло.