— Ну вот, друг, составим оппозицию, наконец, этим религиозным фанатикам! По крайней мере, я не один трезвомыслящий человек в этом отряде.

— Любопытно, — сказал Арнис, услышав это, — ведь во всем квиринском обществе христиане составляют не более 20 процентов! Это включая тех, кто лишь числит себя таковыми. А вот в ДС...

— Ну, это для нас вполне естественно, — сказала Иволга, усмехнувшись про себя. Ильгет посмотрела на нее — она-то знала, при каких условиях произошло обращение Иволги.

— Остается лишь удивляться, что не все мы еще — такие фанатики, — добавила Иволга.

Однако трезвомыслящие охотно отпраздновали вместе с «религиозными мракобесами» день крещения Эльма.

Да и вообще отряд частенько теперь собирался. Чаще всего как раз после воскресной службы (Ойли и Вениса приглашали отдельно). Новые акции пока не грозили, и просто приятно было провести вместе время. Покататься верхом в лесу, погулять в Бетрисанде, на пляж сходить. Некоторые члены отряда отправлялись в Космос, потом возвращались. Иволга вдруг решила снова поработать спасателем — ей скучновато было сидеть на земле, дети уже выросли — и к осени ушла в патруль. Вместе с Ойлангом — с кем же еще, ведь всегда лучше работать с бойцом ДС. Айэла стала ходить в рейсы на трейлере — бортинженером, как раньше. Остальные работали здесь, на Квирине. Гэсс по-прежнему — в ближнем космосе, на оборонных кольцах. А вот его жена Мари снова улетела в патруль в качестве спасателя.

Венис всерьез занялся своим образованием под началом Сириэлы... Сириэла теперь посещала все отрядные сборища, и ясно было, что с Венисом ее объединяет нечто большее, чем врачебная деятельность. Марцелл продолжал заниматься биофизикой, и в августе отправился на межпланетный симпозиум на Артикс.

Иост вскоре вступил в орден Святого Петроса, и теперь осваивал новую жизнь, которая нравилась ему все больше. Он переселился в монашеское общежитие, неподалеку от храма Святого Петроса, оставив себе лишь право при необходимости уходить в Космос — и заниматься подготовкой к акциям ДС. Среди «мирских монахов» Святого Петроса таких, как он, было много. Имя он себе оставил прежнее, благо, оно было библейским — в честь святого Иоста, мужа Пресвятой Девы.

Ландзо летал в патрули вместе со своим учителем и другом — Валтэном. Жениться он, похоже, не собирался — или не было кандидаток.

Все вели себя так, словно вздохнули с облегчением — не было больше войны. Все хорошо, можно жить нормально, работать, развлекаться...

И только Арнис упорно продолжал систематизировать сведения о сагонах. Казалось, его ничто больше не волнует. Лишь маленький Эльм — и страстное желание понять, что движет врагами от века. Все было не так уж просто. Сам Арнис был убежден в гипотезе, изложенной Иосту — но что-то и противоречило ей, были какие-то зацепки среди многочисленных свидетельств о сагонах, которые позволяли думать иначе.

Арнис хотел бы подключить к этой работе своего учителя-социолога, Тэрвелла Тина, но многие сведения относились к разряду секретных... хотя что уж скрывать от столетнего Тина, он вряд ли когда-то покинет Квирин.

Арнису приходилось справляться в одиночку — помощь Ильгет не в счет, в методологии исследования она ничего не понимала. С ней можно было, конечно, порассуждать о целях и планах сагонов, об их психологии...на чисто любительском уровне.

Арнис видел одну ошибку Ильгет да и других тоже. Друзья относились к сагонам с резким эмоциональным отталкиванием. Да и как еще относиться к врагам?

Это своего рода защита — но в информационной войне эмоции всегда вредны. Резкая отрицательная эмоция может легко перейти в свою противоположность. Арнис старался сохранять трезвый рассудок, думая о сагонах — как бы это ни было трудно.

Деятельность накладывает на человека неизгладимый след. Если много лет заниматься одним и тем же, очень трудно сменить свой взгляд на это. После многих лет войны ненависть и отталкивание по отношению к сагонам въелись в кость и плоть. Но сагон, с его силами, вполне способен эту ненависть обратить в свою противоположность.

Надо попробовать разобраться логически...

Но логически пока выходило с трудом. По логике сагоны были правы. Противно было подумать об этом — гибель человеческого мира... Но если это — ради рождения чего-то большего? Может быть, ради приближения к Богу... Да, не тому Богу, как о Нем учит церковь. Но может быть, церковь ошибается?

Арнис старался гнать от себя страшные мысли. Ему меньше всего хотелось посвящать во все это Ильгет — пусть он неправ, пусть она должна знать об этом, ведь в следующий раз ей самой придется говорить с сагоном. Просто страшно было подумать — внушить ей вот сейчас эти тягостные сомнения.

Во всяком случае, не во время грудного вскармливания...

На Квирине в 60 лет люди еще летают. Это не возраст. Часто гибнут молодые по статистике, потом, после некоего возрастного порога, почему-то эстаргов выживает больше. Может быть, становятся осторожнее, просто опытнее? А уж если посчастливится дожить до 60-70 лет — тебе обеспечена не просто спокойная и долгая, но и вполне активная старость. Трудно определить на вид, 100 лет человеку или еще только 55. Геронтология позволяет продлить активную счастливую жизнь до 100 и даже до 120 лет. Ну конечно, после 70 в Космосе работать невозможно. Но активный спорт, туризм, просто полеты на безопасные планеты в качестве пассажира — да сколько угодно.