– А я что-нибудь говорила? – догнал их уже у дверей ее возглас.

– Право, ничего особенного. Кажется, вы беспокоились о том, чтобы отдать в стирку чехлы с кресел.

– Для этого не стоило меня гипнотизировать, – сказала она с улыбкой. – Это я сказала бы вам охотно и так. А еще что?

– Вы можете припомнить, как в гостиной, сидя за кофе, мистер Трефузиус вертел в руках разрезательный нож?

– Может, и вертел, но, честно говоря, я этого попросту не заметила.

– А оттопыренная занавеска? Это на что-нибудь наталкивает?

Леди Аствелл сосредоточенно нахмурилась.

– Словно что-то брезжит в памяти… – голос ее звучал нерешительно. – Но нет, ничего определенного… и все-таки…

– Не беспокойтесь, леди Аствелл, – живо произнес Пуаро.

– Нет смысла напрягаться. Это уже несущественно, абсолютно несущественно!

Доктор Казалет проводил Пуаро в его комнату.

– Теперь вы нашли объяснения многому, – сказал он. – Без сомнения, когда сэр Рьюбен напускался на своего секретаря, тому стоило неимоверных усилий сдерживать себя, поэтому он так сжимал нож и стискивал пальцы. Что касается леди Аствелл, то сознательная часть ее существа была полностью занята беспокойством о Лили Маргрейв и лишь подсознательная работа мозга зафиксировала многие другие факты. То, что она называет интуицией, есть их правильное или неправильное толкование. Теперь перейдем к шторе с горбом. Это весьма интересно. Из вашего рассказа я представляю себе, что письменный стол расположен на одной линии с окном. Окно, конечно, занавешено?

– Да, на нем шторы из черного бархата.

– И амбразура окна достаточно глубока, чтобы там мог спрятаться человек.

– Пожалуй так.

– Значит, это не исключено. Но был ли это секретарь? Ведь двое видели, как он покинул комнату. Виктора Аствелла встретил выходящим из кабинета в башне Трефузиус. Лили Маргрейв тоже отпадает. Кто же этот неизвестный? Ясно одно, он должен был проникнуть в кабинет еще до того, как сэр Рьюбен поднялся к себе в башню из гостиной. А если капитан Нэйлор? Не мог спрятаться он?

– Почему же нет? – протянул задумчиво Пуаро. – Он, видимо, отужинал в гостинице, но как установить момент, когда он оттуда вышел? Хотя возвратился более точно: полпервого.

– Выходит, убийство мог совершить он, – констатировал врач. – Повод имеется, оружие при нем… Но мне сдается, такое решение вас не привлекает?

– Вы угадали. В голове у меня вертится совсем другое, признался Пуаро. – Скажите-ка, доктор, а если на секундочку предположить, что мужа убила сама леди Аствелл, то выдала ли она бы себя во время гипнотического сеанса?

– Что? Леди Аствелл – убийца?! Вот уж никогда бы не подумал. Впрочем, и в этом есть вероятность: ведь она оставалась с сэром Рьюбеном последней и позже его уже никто живым не видел… Что касается вашего вопроса, то я склонен ответить «нет». Под гипнозом она бы выдала себя, если бы твердо решила скрыть собственную Вину, не тем, что созналась, но просто не смогла бы с такой искренней убежденностью обвинить другого…

– Понятно, – пробормотал Пуаро. – Я ведь и не сказал вам, что подозреваю леди Аствелл. Одна из версий, не более.

– Дело чертовски интересное, – произнес доктор после минутного размышления. – Подозрение падает на стольких людей! Хэмфри Нейлор, леди Аствелл и даже Лили Маргрейв!

– Вы пропустили Виктора Аствелла. Он утверждает, что оставался в своей комнате, приоткрыв дверь и поджидая Чарльза Леверсона. Но мы не обязаны верить ему на слово!

– Тип, про которого вы мне говорили? Этот невоздержанный скандалист?

– Вот именно.

Доктор с сожалением поднялся.

– Пора возвращаться в Лондон. Вы обещаете держать меня в курсе, чертовски занимательно, какой оборот примут эти странные события.

После отъезда друга Пуаро позвонил Джорджу:

– Чашку травяного настоя, пожалуйста. Я чувствую, что превращаюсь в комок нервов!

– Сию минуту подам, месье.

Вскоре он вернулся с дымящейся чашкой, налитой доверху. Пуаро с наслаждением вдохнул аромат.

– В этой истории, мой милый Джордж, нас должен вдохновлять пример кошки. Она проводит утомительные часы перед мышиной норкой, сидит не шевелясь и не покидая своего поста.

Пуаро с глубоким вздохом отставил пустую чашку.

– Я просил вас уложить чемодан с расчетом на три дня? Завтра вы отправитесь в Лондон и привезете вещи на две недели.

– Слушаюсь, месье, – отозвался невозмутимый слуга.

Назойливое присутствие детектива в вилле «Мой отдых», казалось, раздражало многих. Виктор Аствелл заявил невестке форменный протест.

– Вы его пригласили, Нэнси, прекрасно! Но вы не знаете, что это за беспардонные типы! Он прямо-таки присосался к нам, нашел даровое жилье, устроился с удобствами чуть ли не на месяц, а ваши денежки ему между тем идут и идут!