Я уже начал думать о том, что пора мне преодолеть страх перед оружием и постоянно носить с собой пистолет.

Но, как выяснилось, койотам не удалось застать меня с пустыми руками: моим оружием стала молодая, беременная, загадочная женщина. Когда я предложил ей медленно отходить от этой зубастой банды, она ответила:

— Они только так выглядят.

— Ты про койотов? — не понял я. — Я-то думал, они именно такие.

Вместо того чтобы отступать от хищников в надежде найти незапертую калитку в заборе, Аннамария шагнула к ним.

С моих губ сорвалось нехорошее слово, означающее экскременты, но, надеюсь, я использовал самый благообразный синоним.

Спокойно, но решительно Аннамария заявила койотам:

— Вам здесь делать нечего. Остальной мир ваш… но не это место в настоящий момент.

Лично я не думал, что это удачная стратегия — говорить стае голодных хищников, что они выбрали неудачное время и сейчас их никак обслужить не могут.

Шерсть у них поднялась дыбом. Уши прижались к голове. Мышцы напряглись.

Эти ребята настроились на сытную трапезу.

Когда она приблизилась к ним еще на шаг, я ничего не сказал, но только по одной причине: боялся, что заговорю голосом Микки-Мауса. Однако последовал за ней, коснулся ее плеча.

Игнорируя меня, она продолжила разговор с койотами:

— Я — не ваша. Он — не ваш. Теперь вы можете уходить.

В некоторых регионах этой страны койотов называют волками прерий, что, конечно же, звучит красивее, но, даже если назвать их мохнатыми крошками, они не превратятся в игривых щенков.

— Теперь вы можете уходить, — повторила Аннамария.

И, что удивительно, уверенность, с которой держались хищники, исчезла. Шерсть опала, они перестали скалить зубы.

— Теперь, — настаивала Аннамария.

Больше не желая встретиться с нею взглядом, они смотрели кто направо, кто налево, словно не понимали, как попали сюда и почему проявили такую неосмотрительность, оказавшись в непосредственной близости от опасной беременной женщины.

Помахивая хвостами, опустив головы, виновато оглядываясь, с побитым видом они ретировались в туман, словно ранее это именно их провела Красная Шапочка, а теперь еще и эта история, вот им и не оставалось ничего другого, как засомневаться, а хищники ли они?

Аннамария позволила мне вновь взять ее за руку, и мы двинулись дальше.

— Значит, ты умеешь говорить с животными, — поразмыслив о произошедшем на моих глазах, нарушил я долгую паузу.

— Нет. Так только казалось.

— Ты сказала, что они не те, кем выглядели.

— А кто тот? — спросила она.

— Так кем же они были… помимо того, кем выглядели.

— Ты знаешь.

— Это не ответ.

— Всё в свое время.

— И это тоже не ответ.

— Другого сейчас не будет.

— Понимаю.

— Еще нет. Но поймешь.

— Я никогда не видел Белого Кролика, но мы провалились из этого мира в Страну чудес.

Она сжала мою руку.

— Этот мир и есть Страна чудес, молодой человек, как тебе хорошо известно.

Справа от нас, лишь изредка возникая из тумана, по краю каньона, параллельно нам, крались койоты, на что я и обратил ее внимание.

— Да, они могут быть настойчивыми, — заметила она, — но решатся ли посмотреть на нас?

Я какое-то время еще поглядывал на них и ни разу не увидел блеска желтых глаз. Смотрели они в землю.

— Если ты можешь справиться со стаей койотов, не уверен, что я действительно тебе нужен.

— Я не могу повлиять на людей, если они захотят пытать меня или убить. Против них я беззащитна, и, если они настроены решительно, меня ждут страдания. А койоты… они меня не волнуют, вот и тебе не стоит обращать на них внимания.

— Ты, похоже, знаешь, о чем говоришь, — кивнул я, — но койоты все равно немного меня тревожат.

— «Добродетель смела, а чистота бесстрашна…»

— Шекспир, да? — спросил я.

— «Мера за меру».

— Я не знаю этой пьесы.

— Теперь знаешь.

При всем моем восхищении бардом Эвона, мне представлялось, что чистоте следовало бы побаиваться этих крадущихся в тумане силуэтов, если она не хотела, чтобы ее прожевали и проглотили.

За несколько кварталов до Коттеджа счастливого монстра, куда мы направлялись, наши зубастые сопровождающие растаяли в тумане и более не возвращались, хотя я подозревал, что мы видели их не в последний раз.