Саймон был из той категории людей, у которых напрочь отсутствует тщеславие. Если он во что-то играл, то неизменно проигрывал ко всеобщему удовольствию, никогда не вступал в спор, даже если знал наверняка, что прав. В раннем детстве прочие детишки с наслаждением терроризировали безответного малого. Тогда-то его и выручала дружба с Аланой Кэллахан, которая умела навести порядок среди расшалившихся ребят, хоть все они и были ровесниками. Алана была крута с негодниками, а ее старший брат Киран и того круче, тогда как сам Саймон на издевательства сверстников никогда не жаловался. Порой казалось, что он и не замечал их, безвозвратно погруженный в свой внутренний мир.

Саймон тоже был из Радклиффов – кузен Гая, так на него не похожий. Он потерял отца подростком, хотя по большому счету никогда его и не имел – Филипп Радклифф не уделял сыну никакого внимания. Неутомимый искатель любовных приключений погиб за рулем своего скоростного стильного авто, и, к счастью для Саймона, в тот день на пассажирском сиденье рядом с отцом сидела не законная супруга, а очередная сиднейская светская штучка.

Овдовевшая мать Саймона, как и следовало предполагать, не обезумела от горя. Она предалась другой крайности, сосредоточив всю свою нерастраченную любовь женщины, которой долго пренебрегали, на своем единственном сыне. Она душила его обожанием, от которого невозможно было укрыться, тем более что такой одуванчик, каким был Саймон, и не посмел бы так жестоко поступить со своей маменькой.

Как все Радклиффы, Саймон был невероятно умен, этого у него невозможно было отнять. Он без труда поступил в университет, надеясь таким невинным способом отдалиться от вездесущей материнской любви. Это потребовало от Ребекки Радклифф большой изощренности, чтобы на протяжении нескольких лет его учебы изобретать всевозможные небанальные поводы для того, чтобы спасти своего мальчика от тягот студенческой жизни. Все в кампусе знали эту энергичную темноволосую женщину, ее пламенеющие черные глаза, видевшие в каждом потенциальную опасность для ее чада.

Саймон вышел из университета с научной степенью по экономике. Будучи катастрофически непрактичным в реальной жизни, он проявлял чудеса смекалки, решая задачи в теории. Постепенно он научился соотносить красоту научного подхода с прозой жизни и достиг значительных успехов в семейном винном бизнесе. Может быть, с его приходом «шардоне» и «шираз» не стали такими же изысканными, как во Франции или Персии, но их производство стало значительно прибыльней. Впрочем, справедливости ради следует заметить, что работал Саймон в одной связке со своим удачливым кузеном, а всем известно, что все, к чему прикасается Гай Радклифф, обращается в золото высшей пробы.

Саймон с сияющим лицом выбрался из своего внедорожника и после сбивчивых приветствий восторженно провозгласил:

– Это такое наслаждение – видеть, как наливается виноград!.. И Гай – он самый лучший босс в мире!

Алана приняла сие высказывание как должное, поскольку знала, что человек в безупречных костюмах давно стал чуть ли не мифическим героем для ее зачарованного друга.

– Как вы тут? – спросил Саймон, не дождавшись от подруги подтверждения своим последним словам.

– Помаленьку, – отмахнувшись, пресно ответила Алана Кэллахан. – Я собиралась подкрепиться. Надеюсь, ты согласишься составить мне компанию.

– С радостью, – с искренней радостью жеответил Саймон Радклифф. – Но… – неловко начал он, ибо любые, даже самые незначительные возражения давались ему нелегко, – надолго не задержусь. У меня еще много сегодня дел.

– Сама не стану тебя задерживать. Мы тут тоже не бездельничаем, – отозвалась девушка.

– Я должен еще встретиться с Гаем, – торжественно проговорил Саймон, многозначительно поглядев на Алану. – Я, собственно, к нему и ехал, но решил завернуть к вам. А выглядишь ты изумительно.

– Ну ты и льстец, Саймон! Я только с пастбищ. Вся грязная. А ты говоришь, изумительно. Слово-то какое выискал: изумительно. Глупыш, – ласково посмеялась над ним Алана, шутливо ущипнув за руку, отчего молодой человек зарделся.

– Не о том ты говоришь, Лана… – словно извиняясь, пробормотал он. – Отец дома?

– Полагаю, да. Где же ему еще быть? – фыркнула девушка. – Топай пока на кухню, я пойду приведу себя в порядок к обеду, можешь поставить кофе?!

– Конечно, – покорно отозвался Саймон Радклифф в ответ на весьма боевой призывный тон подруги.

Саймон был отлично знаком с домашним обиходом Кэллаханов. В детстве он частенько поглощал плоды кулинарного мастерства Аннабел Кэллахан, сидя с Аланой на их летней кухне или же на веранде. Во многом Аннабел являла собойполную противоположность его матери Ребекки. Она была уравновешенной, ненавязчивой и лучезарной женщиной с золотым сердцем.