— Прошу простить, пан, девица эта с вами — она вам кто?

Под столом Славка успокаивающе погладил по коленке напрягшуюся Лучинку.

— Холопка моя, — бросил он равнодушно. — Купил третьего дня. А к чему вопрос?

— А ведомо ли пану, что девка эта — уличенная ведьма? — спросил лехит.

— Даже если так, то меня это не волнует, — спокойно ответил Славка. — Святой крест защитит меня от колдовства.

— Пан верует в Христа? — Лехит с золотой цепью поднял белесую бровь, разделенную надвое розовым шрамом. — А мне говорили: новый киевский князь всех христиан истребил.

Богуслав усмехнулся. И перекрестился. Лучше бы он этого не делал.

Рожа у лехита с цепью стала такая, будто он откусил яблоко и увидел внутри полчервяка.

— Византийский схизматик… — прошипел он и жадно глотнул из кружки, словно одно лишь это слово вызвало нестерпимую горечь.

— Не византийский, а булгарский, — уточнил Богуслав.

Тут и ему наконец поднесли пива. Вполне пристойного, к Славкиному удивлению.

— Я не богослов, пан, я — воин, — сказал Славка подобревшим от доброго пива голосом. — У нас в Киеве христиан не много, и мы не разбираем, кого из нас булгарские пастыри крестили, кого — константинопольские, а кого — преосвященный Адальберт. Здесь же — земли язычников, и если желаем мы обратить их к Богу, то не пристало нам выказывать друг другу рознь.

— Огонь и железо! — рявкнул лехит. — Вот лучшие средства для обращения варваров!

— Вот как? А что сказали бы деды уважаемого пана, услыхав такие слова?

— То же, что и я! — отрезал лехит.

— Да ну? А я слыхал, что и двадцати лет не прошло с тех пор, как князь Мешко крестил своих подданных.

— Я служу князю Мешко, но я не лехит. Я — сакс! — гордо заявил собеседник Богуслава.

— Ха! Сакс! — Хриси надоело молчать. — Отец мой ходил в вик на твоих родичей. Рассказывал: вы, саксы, знаете, с какой стороны у секиры рукоять. А вот настоящей храбрости у вас нет.

— Хочешь поглядеть, какова наша храбрость, тупоголовый? — рявкнул лехит, вернее, сакс с девкой на коленях.

— Я не против, — с усмешкой произнес Хриси. — Там, где ты ее сейчас ищешь, я ее ни разу не находил. Но готов помочь тебе в поисках. — И вновь подмигнул девке.

Сакс сначала не понял, на что намекает варяг, потом сообразил, покраснел, как рак в кипятке, выдернул руку из-под девкиной рубахи, спихнул ее с коленей и с отменным проворством попытался через стол пырнуть Хриси кинжалом, которым разделывал мясо.

Хриси даже не шелохнулся. А зачем, если руку сакса поймал Славка и вывернул ее весьма болезненным способом, которому его в свое время научил отец. Кинжал выпал, а сакс взревел от боли и ярости. Он был не слаб, но положение оказалось крайне неудобным. Отчаянная попытка вырваться была тут же пресечена легким доворотом схваченной кисти. Большой палец Славки еще глубже погрузился в показанную отцом точку, и сакс взвыл. Славка хорошо понимал, что тот чувствует. Будто предплечье пронзили до самого локтя раскаленной спицей. Проткни Славка руку сакса кинжалом, тому было бы не так больно.

На глазах у схватившихся за оружие саксов Богуслав (не разжимая хватки) свободной рукой поднял кружку и с демонстративным удовольствием отхлебнул.

— Не надо крови, — произнес он, со стуком опустив кружку на стол. — Мой человек пошутил. Он не сомневается в вашей храбрости.

И метнул в сторону Хриси сердитый взгляд.

Хриси был по крови нурманом, сыном и внуком викингов, но по воспитанию — киевским гриднем. Пусть наглым, но далеко не глупым. Если сотник хочет разойтись мирно, то перечить не стоит.

— Само собой, пошутил, — ухмыльнулся Хриси. — Одином клянусь!

Викинги называли своего главного бога Отцом лжи, но саксы, очевидно, об этом не знали.

Обладатель золотой цепи убрал руку с меча, и Славка разжал пальцы.

Сакс принялся баюкать онемевшую руку.

— Скоро отпустит, — пообещал Богуслав. — Но пока тебе придется кушать одной рукой.

— Ты сам колдун! — с ненавистью процедил сакс.

— Разве это колдовство? — усмехнулся Богуслав. — Вот если бы молния Перуна ударила тебя в макушку, вот это было бы колдовство. А это так, игры для детских. Но я гляжу, тебе, сакс, везде колдовство мерещится. Должно быть, слаб ты в вере, если так боишься бесов. Мой добрый друг (выделил Славка голосом), настоятель Сандомирской обители, мог бы тебе помочь. Но он далеко, а здесь — земля язычников. Будь осторожен, сакс! Колдовство особенно опасно для тех, кто его боится!

— Я не боюсь колдовства! — угрюмо заявил сакс, нянча беспомощную десницу. — Я знаю, как поступать с колдунами! В огонь их!

— Опрометчивые слова, — укоризненно произнес Славка. — Здесь — не христианская земля. Как бы тебе самому не угодить в огонь.

— Ништо! — с яростью процедил сакс. — Скоро и сюда придет Крест!

— Пасть закрой! — рявкнул на него обладатель золотой цепи.

Славка не знал германского языка, но о сути сказанного догадался.

Еще он обратил внимание, что к их разговору прислушиваются и местные.