— Не опозорю, батюшка. — Гошка в пояс поклонился Сергею. — Хучь на куски меня режь и живьем ешь!

— Да тут и есть нечего, — усмехнулся Сергей. — Кости одни. Мы тебя сначала откормим.

Гошка смотрел на громадного боярина, разинув рот. Понимал, что тот шутит, но смеяться не хотелось. Такой громадный. Думал ли, что когда-нибудь будет у него такой отец?

— Всё у тебя неладно, — проворчал Сергей.

Славка потупился. Изобразил смущение. Хорошо хоть глаза спрятал: не видно веселых искорок, изобличавших отсутствие раскаяния.

— Что ты на него насел, — вступилась за младшего сына Сладислава. — Сам же всё знаешь.

— Всё? — Славка вскинул голову, глянул напряженно, куда только веселье подевалось?

«Испугался парень, — подумал Сергей. — Вот только — чего?»

— Купцы, что в том дворе были, поведали, — объяснила Сладислава. — Не забудь отдать виру в княжью казну!

— Уже отдал, — Сергей уловил в голосе сына заметное облегчение. — Всё-то ты знаешь, матушка.

«Что-то он скрывает, — озаботился Сергей. — Надо узнать, а то как бы худом не обернулось. Славка — тот еще авантюрист…»

— И что же князь? — спросила боярыня.

— Да ничего. На меня даже и не посмотрел — только на Рогнеду Роговолтовну.

— Неудивительно. Он ни одной девки не пропустит, а тут — жена-красавица.

— Красавица, — согласился Славка. И опустил глаза, чтоб не выдали.

— Кривичей этих, купцов, я задержаться попросил, — сказал Сергей. — Если всё же вздумает Владимир суд учинить, пусть и у нас видаки будут.

Чуть позже, когда они остались наедине, Сергей спросил напрямик:

— Ну-ка выкладывай, сынок, что тебя тревожит. Случилось что по дороге?

Славка замялся… Он был близок к тому, чтоб выложить отцу всё как есть… Тем более что знают о нем и Рогнеде уже не двое, а самое малое — четверо. А то и пятеро. Устах небось тоже догадывается… Устах!

— Я ж не рассказал тебе, батя, что с нами по дороге приключилось и кто с нами в Киев пришел! — воскликнул он.

Услыхав, что воевода полоцкий жив, Сергей так обрадовался, что все тревожные мысли из головы вылетели. Устах, друг старинный и верный, много лет назад принявший Сергея в варяжское братство, не раз прикрывавший спину, Устах, названый брат…

— Что же он? — с легкой даже обидой проговорил Сергей. — Почему не пришел?

— Моя вина, — покаялся Славка. — Должен был тебе сразу сказать. Не знал он, как Владимир к нему отнесется. Все же он — бывший воевода полоцкий. И сам знаешь, чем промышлял.

— Знаю, — кивнул Сергей. Он и впрямь знал многое. И то, что Устах склонял Рогнеду отложиться и взять полоцкий стол, — не удивило. Устах человек верный. И Роговолту покойному, и крови его. Однако хорошо, что не уговорил. Такой оборот событий дорого бы обошелся всей земле русской.

— А ну как дошли вести об этом до Владимира? — продолжал Славка. — Я его вместе с воями в сельце нашем, что на Лыбеди, оставил. Сказал, что вы с Артёмом великого князя уговорите вражду забыть.

— Правильно решил, — одобрил Сергей. — Ну, иди спать. А утром я тебя кое с кем познакомлю.

— Невесту мне подыскали? — насторожился Славка.

Сергей рассмеялся:

— Нет. Братца тебе Артём с Дикого Поля привез.

— Печенега, что ли?

— Нет, словенского мальца. Славный паренек. Умный, храбрый. Тебе понравится. А с невестой пока погодим. Мать хочет тебе такую найти, чтоб и рода знатного, и красавица, и умна, и умела… Ну, вроде нее самой. Да разве такую сыскать.

— Ты ж сыскал, — улыбнулся Славка.

— Повезло, — честно признался боярин.

— Ну так и мне повезет. Я, батя, тоже везучий.

— Ага, каждой бочке — затычка, — проворчал Сергей. — Так и ждешь: какой еще запуткой порадует нас сынок Богуслав.

Славка промолчал. Главная его запутка бате, по счастью, неизвестна. И пусть так и остается. Антиф с Мавкой не проговорятся, а Устах и не знает толком ничего. Догадку за гашник не спрячешь. Эх, Рогнедушка… Каково тебе там, в тереме красном, с нелюбимым мужем…

— Как добралась, княгинюшка?

Вдвоем они в палате. Великий князь киевский Владимир Святославович и его жена Рогнеда Роговолтовна.