Выкинут, да не убьют. А был бы дома боярин Серегей, мог бы за обиду и спросить…

— Мириться пришел, — покаянным голосом басит боярин. — Не держите обиды, госпожа моя, если говорил худое. Простите по-христиански!

Сладислава ответила не сразу. Выдержала паузу. Заставила боярина побеспокоиться.

Потом медленно кивнула:

— Прощаю, боярин. Коли не будешь более против нас хитрить, обид от нас не будет.

— Благодарствую, боярыня! — Семирад поклонился низко и махнул своим.

К нему тут же подбежал человек и протянул ларец.

— Тебе, боярыня! — Семирад подал Сладиславе ларец. Та открыла. Внутри — драгоценный сосуд из синего стекла в золотом обрамлении. На боках — эмалевые девы с виноградыми лозами.

— Дорогой подарок, — оценила боярыня. — Булгар-бохмичи работа?

— Их, — с достоинством кивнул Семирад. Разбирается боярыня. А коли так, то знает и истинную цену подарка. — Могу ль я водицы испить? Что-то в горле пересохло…

По знаку хозяйки подали Семираду попить. Воды колодезной. Как и просил. Дорогому гостю небось меду поднесли или пива… Но и то хорошо. Теперь Семирад на подворье пусть и не дорогой, а всё же гость.

— Что же еще ты хочешь? — спросила Сладислава.

— Выслушай меня, — вежливо попросил Семирад. — Дело у меня есть.

— Что ж, боярин, пожалуй в дом. — Сладислава посторонилась, и боярин смог подняться по широким ступеням к резной двери боярского терема.

Люди его сразу успокоились и гурьбой ввалились на подворье. Им не препятствовали. Теперь их господин был гостем, а не недругом.

В доме Семираду подали уже угощение по обычаю. Сбитень с пряником.

— …Есть у тебя в доме девица красная именем Лучинка, — пригубив сбитень и закусив пряником, неспешно проговорил Семирад. — Кто она вам, боярыня?

— А тебе что за дело? — ласковым голосом поинтересовалась Сладислава.

— Слыхал я: лекарка она справная. Правду говорят?

— Правду, — кивнула Сладислава. — Помощь какая нужна?

Просто так спросила. Цена подаренного кубка много выше цены любого врачевателя.

— Девица нужна, — напрямик выдал Семирад. — Продай!

— И хотела б — не продала б. Лучинка не холопка. Вольно с нами живет.

— Тогда отдай ее мне наложницей! — быстро сказал Семирад. — Вено какое скажешь, такое и дам!

— Наложницей? — Сладислава холодно улыбнулась. — Девицу из нашего рода — наложницей? Ох, дорого это тебе встанет, боярин! Не разорился бы…

— Ты моих богатств не ведаешь, боярыня! — Семирад (теперь уже гость, а не недруг) надменно задрал бороду.

Сладислава не стала спорить.

— Лучинку сюда! — велела она.

Девушка появилась тотчас. Будто за дверью ждала. Поклонилась легко, улыбнулась светло:

— Госпожа моя?

— Гость у нас, — сказала Сладислава. — Боярин киевский Семирад.

Лучинка поклонилась и боярину. И ему улыбнулась. На нежном личике читалось: что теперь? Стол вроде накрыт. Может, вина принести из погреба? Или — дело какое?

— Меду ему подай!

Питье гостю подносить полагалось с поклоном и поцелуем. Если рады ему в доме.

Лучинка в голосе боярыни радости не услышала. А сам боярин Семирад ей ничуточки не мил. Так что обошлось без поцелуя, хоть боярин и надеялся…

— Боярин Семирад сватает тебя, — сообщила Сладислава, когда гость испил меду и отер усы. — Младшей женой взять хочет.

Боярин дернулся было возразить, но, повинуясь строгому взгляду хозяйки, смолчал.

— Что скажешь, девица?

Улыбка исчезла, губки задрожали, глаза — как у преданного ребенка… Но — взяла себя в руки, наклонила головку…

— Я в твоей воле, госпожа.

— Боярин Семирад в Киеве — муж не последний, — поведала Сладислава. — Собою видный (Семирад приосанился), богат по-княжьи. А к тебе, думаю, будет и щедр, и ласков. Верно, боярин?

— С серебра есть будешь, молоком умываться, — пообещал Семирад, чуть не облизываясь.

Признаться, не ожидал он, что девка окажется так хороша. Ишь, как смутилась. Видать, и впрямь девица. Выходит, врали про нее, что с хозяйским сыном спит. Младшей женой — так младшей женой. Семирад — христианин. Жена у него одна. Остальные по закону — наложницы. Как ни назови.

— Пойдешь? — спросила Сладислава.

— Как велишь, госпожа. — Лучинка еще больше потупилась.

— В глаза мне смотри! — жестко, как никогда не разговаривала с Лучинкой, велела бояриня.

Лучинка подняла голову. Ей вдруг стало всё понятно. Не хочет боярыня, чтоб Лучинка с ее сыном… А тут и боярин подвернулся. Такой муж — да безродной девке-приживалке. Другая бы за великое счастье…