— Гордон Ланскомб. В этой стране он ведущий специалист по респираторным заболеваниям. Несколько лет назад я работал вместе с ним в правительственном совете по генетике… так что ты оказалась в самых лучших руках.

Она улыбнулась в знак благодарности.

— Сколько времени?

Отец посмотрел на часы:

— Половина пятого.

Эта новость удивила ее.

— Пятого?

— Все это время ты спала, дорогая. Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, — вяло сказала она. — Со мной все хорошо. — Она помолчала, глядя на отца. — У тебя нет необходимости оставаться… здорово, что ты здесь, но у тебя много дел… сегодня у тебя что-то намечено, не так ли?

— Переговоры в Суссекском университете… я уже должен бежать. Вернусь утром.

— Как долго мне еще здесь быть?

— Гордон думает, что пару дней, — он хочет, пока твои легкие не придут в порядок, держать тебя под наблюдением. — Он сжал ее руку. — Ни о чем не беспокойся, ты храбрая и мужественная малышка.

— Меня беспокоит эта химия.

— Здоровое человеческое тело — это крепкая и надежная система. Тебе дают коктейль из антиканцерогенных лекарств, он очень эффективен — его используют в ядерной промышленности для рабочих, случайно получивших дозу облучения, — и с тобой все будет в порядке. Только что мне звонил доктор Кроу — сказал, что, если ты хочешь, тебя могут перевести в одну из клиник компании. У них превосходные больницы, но я бы предпочел, чтобы ты осталась под присмотром Гордона Ланскомба. Что ты думаешь на этот счет? — Он вскинул брови.

— Я останусь.

— Весьма благоразумно. — Тут отец нахмурился. — Расскажи мне, дорогая, что же на самом деле произошло? И ради всех святых — почему ты так рано очутилась там?

Поскольку Монти не хотела посвящать отца во все подробности, она попыталась собраться с мыслями.

— Мистер Силс сказал, что через несколько недель он уходит и хотел бы успеть убедиться, что оставляет в порядке все, что нам нужно. Мы решили, что лучше всего прийти с утра пораньше, пока не начали трезвонить телефоны.

— Где ты была, когда произошел этот несчастный случай? Ты видела, как…

Она помотала головой.

— Вот в чем кроется опасность — когда ты устал и измотан, ничего нельзя делать. Я предполагаю, он, скорее всего, споткнулся, но видит бог, у него должно было хватить сообразительности — нельзя было таскать столь смертельные химикалии со снятой крышечкой! И без защитных очков!

— Он что-то сказал о волке.

— Ты упомянула волка? — откликнулся отец.

— Я ничего не поняла.

Отец как-то странно посмотрел на нее:

— Волк? — Он взял левую руку Монти и внимательно изучил ее. — Этот состав не попал тебе на кожу?

— Нет.

— Что ж, не думаю, что мне попадались на глаза волки, которые бродят по этому зданию. А тебе?

Она с трудом попыталась улыбнуться:

— Я думаю, он… он был под хмельком. Едва только я вышла из лифта, услышала тревожный сигнал и кинулась в ту сторону. Он… он… — У нее пропал голос.

— Все хорошо… не будем говорить об этом. — Чтобы сменить тему, доктор Баннерман повернулся к цветам: — Интересно, от кого они? От тайного обожателя?

Монти, сдерживая слезы, повернула к ним голову и подняла руку. Понимая, что ей нужно, Дик Баннерман вынул из гущи цветов конверт и протянул ей. Она с трудом вскрыла его и прочитала короткое послание.

Записка развеселила Монти, и она протянула ее отцу.

— Я думаю, это очень любезно с его стороны. Согласен, папа?

— Это самое малое, что он может сделать. Скорее всего, пытается избежать судебного иска с твоей стороны.

Она укоризненно посмотрела на отца:

— Это грубо и несправедливо! На самом деле Рорке прекрасный человек — он же сдержал слово относительно Уолт… — Монти закусила губу. Она не рассказывала отцу историю с Уолтером Хоггином — как его уволили и снова восстановили.

— Уолт?

— Я… мне в самом деле нравится сэр Нейл, — торопливо сказала она. — И я считаю, что лучше уж он, чем Кроу. Хотя разница небольшая.

Кто-то резко постучал в дверь. Она приоткрылась, и в палату заглянул мужчина.

— Мисс Баннерман? — спросил он, не извиняясь за вторжение.

— Да?

Его внешний вид говорил о том, что он не медик. Он походил скорее на банковского менеджера. Ему было примерно сорок пять, у него были правильные черты лица и коротко подстриженные черные волосы. На сгибе руки висел аккуратно сложенный плащ.

— Детектив-суперинтендент Левайн, — представился он живым, бодрым голосом с легким шотландским акцентом. Беглым кивком отметив присутствие ее отца, он подошел к кровати Монти, выудил из кармана бумажник и, развернув его легким движением руки, показал свое удостоверение. — Могу ли я переговорить с вами?