– Ты уж постарайся, дорогой, - холеные пальчики побарабанили по моему плечу.
– Сделай из моего козлика человека.

Двухсоткилограммовый "козлик" мрачно взирал на меня исподлобья. Заказ портрета явно был не его идеей. Но меня давно уже не смущало недоверие клиентов, я лишь прикидывал, чью маску надеть на бугая.

На прощание девица послала мне воздушный поцелуй.

– Рекомендую тебя всем знакомым, талисманчик!

Про талисманчик я тогда не понял. Но клиент и впрямь пошел табуном.

Я медленно обводил взглядом усталую шеренгу серых лиц. Почему в метро не встречаются счастливые глаза, и даже по-настоящему красивые лица выглядят блеклыми дешевками? Толща ли земли так давит на нас, или мертвенность галогеновых ламп создает оптический эффект, но все мы в метро замученные и бесцветные.

Впрочем, передо мной уставился в черное стекло двери действительно выдающийся экземпляр, судя по отражению той части лица, которая видна мне. Большой глаз в пушистых ресницах, мягкие очертания скулы. Небрежно утянутые в растрепанный хвостик волосы цвета березовой стружки я вижу уже не отражением, а наяву. Познакомиться, что ли? Давненько что-то не проделывал я ничего подобного: работа затянула.

Поток вынес нас в мрамор вестибюля и разметал по разным эскалаторам. Светлый хвостик, стянутый пестрой резинкой, маячил над джинсовым воротником через десяток спин вверх по ступенькам. На мгновение мелькнули длинные пальцы на поручне. Нам, оказывается, по пути? Точно попытаюсь познакомиться.

Я нагнал ее уже на улице. Забежал вперед, развернулся и направился красавице навстречу, чувствуя всю глупость своей наигранной фривольности. И замер, уткнувшись взглядом в ее лицо, не узнавая. Не понимая.

– Катька?

– Привет, - безэмоционально уронила она. И я почувствовал, как цепенящий холод разливается в груди.

Я смотрел в лицо своего портрета. Катька - знакомые черты, изменившиеся как по волшебству: чуть-чуть, но выглядела она совершенно на себя не похожей. Я смотрел на свой оживший портрет - призрак, материализовавшийся посреди пыльного тротуара. Я словно даже ощутил запах краски.

Это же я нарисовал ей искрящиеся глаза, добавив в них цвета и жизни. Это я внес нотку тепла в тон ее волос, это я чуть смягчил линию скул. Запоздало мелькнула мысль, что уж в отношении Катерины любые домыслы о косметических операциях заведомо должны были оказаться беспочвенными. И ни намека на косметику, даже на помаду.

"Талисманчик!" - хрипло расхохотался демон в моем сознании, лицо давешней блондинки всплыло, наложившись на Катькино - еще один мой портрет. Я, кажется, начинал понимать, и это было чудовищней всего, что я мог вообразить. Мир приобретал черты абсурдного фэнтези, издеваясь над моим ужасом.

Я осознал, что опираюсь на холодную раму разбитого таксофона и, видимо, уже давно: рука затекла. Покалывало онемевшие губы, стиснутые в страхе перед неведомым. Катерина так же неподвижно и молча стояла напротив. Мне показалось, что в глазах ее читается сразу и понимание, и обида, и сочувствие, и презрение. Катька, Катька, что я сделал с тобой?

Я?

Понимание обрушилось на меня визгом тормозов и звоном бьющегося стекла. Мир замер, и даже не обернувшись на столкновение, я просипел враз пересохшим горлом:

– Что я с тобой сделал?

Не помню, как добрался домой, куда делась преображенная Катерина. Помню лишь, как мучительно вглядывался в заляпанное зеркало в собственной прихожей, в одной руке автопортрет, другую тянет к пыльному полу вскрытая бутылка дешевой водки.

Я все ищу и, к ужасу своему, нахожу мои и не мои черты в чуть циничном самодовольном взгляде из глубины стекла.

Больше я не помню ничего.

Действительность вернулась с тупой болью, долбящей по голове гигантским гулким молотком. Сквозь эту боль адским шумом врывались в уши шелест текущей воды и какое-то шкворчание.

Зато вспоминать о происшедшем не понадобилось: я проснулся уже с ясным знанием и принятием невероятной истины. Провал остался лишь в области количества выпитого. Хотя если судить по голове...

Медленно, закрыв один глаз и придерживая рукой голову, похожую на тяжелый неустойчивый аквариум, я сполз с кровати. Так. Раздеться перед отключкой, как водится, не смог, но хоть не изгадился. Вроде.

Держась за ускользающие углы мебели, принялся передвигать пудовые конечности к ванной. На кухне по-деловому хозяйничала Катька в клеенчатом фартуке, какие продают бабульки у метро. Жутко-ядовитый цвет этого фартука немедленно вызвал спазмы в моем желудке, пришлось закрыть глаза и попытаться развернуться.

Неожиданная хозяйка старательно делала вид, что не замечает моей скукоженной личности. Спасибо и за это. Мрачно размышляя, как ей удалось проникнуть в мою обитель, я прошаркал в ванную.