– Я благодарю тебя, отец, за то, что ты хорошо обучил меня. Тива неплохо обучили меня, но больше всего знаний я получил, охотясь вместе с тобой.

В глазах Разящего Камня заблестели слезы. Он был так тронут этими словами и объятиями, что не мог говорить. Кайони тоже была растрогана. Отцу уже нельзя было помочь, но было ли это справедливо в отношении ее? Сможет ли она отказаться от своей мечты, от своих желаний без того, чтобы не стать угрюмой и нелюдимой? Кайони честно призналась себе, что не была в этом уверена. Это признание напугало ее.

– Ни в одной семье нет более опытного охотника и смелого защитника. Сынок, наши любовь, уважение и радость велики, как горы, – с улыбкой произнесла Мартайя.

– Спасибо, мама, – только и могла произнести Кайони в ответ на слова женщины, у которой было все, чего безнадежно хотела для себя ее превращенная в сына дочь.

– Я благодарю тебя, брат, за те шкуры, которые ты добыл. Теперь я смогу сделать вигвам для себя и Быстрой Ноги. У тебя доброе сердце. – Лицо Голубой Птицы выражало благодарность и восхищение.

Кайони рассмеялась через силу.

– Нам обоим придется много работать, ведь на вигвам уходит очень много шкур.

– Я выделаю все, которые ты принесешь мне. Пусть даже мне придется работать по ночам и пальцы мои сотрутся в кровь.

Кайони не хотела говорить те слова, которые сорвались у нее с языка, но произнесла их прежде, чем смогла остановиться.

– Любовь не должна быть болью и наказанием. Сестра, ты должна радоваться, выполняя свою работу, ведь это будет особая работа.

– Это так, мой брат. Ты так же мудр, как и опытен.

– Нам надо поесть и ложиться спать, – сказала Кайони. – Завтра нас ждет много работы.

Мартайя и две ее дочери занялись приготовлением ужина, а Кайони отправилась проведать лошадей и Майю.

Стоя возле костра, на котором готовилась еда, Мартайя думала о странном и подозрительном выражении лица Кайони, о незнакомых нотках в голосе сына, когда он отвечал Голубой Птице. Неужели, подумала со страхом она, в Кайони проснулась женщина? Если это так, то какой же мужчина зажег в ней этот огонь? Может быть, Ночной Странник? Тогда это хорошо, ведь он вполне мог стать ее мужем. Или по был другой, чья любовь запретна? Нет, решила взволнованная мать, такого не могло случиться никогда.

Кайони вместе с матерью и сестрами устанавливала на улице коптильню для мяса. Коптильня была достаточно высокой, чтобы собаки, жившие в лагере, не могли дотянуться до мяса, а также довольно крепкой, чтобы ее не поломало ветром. Кайони вырыла четыре ямки, образовавшие квадрат, воткнула в них рогатины и закрепила поперечные палки с помощью кожаных ремней. Она сделала рядом с вигвамом еще несколько таких же коптилен.

Пока девушка была занята своим делом, Мартайя расстелила на земле нескольких бизоньих шкур шерстью вниз. Кайони поняла, что мать и сестры собрались соскабливать с них мясо и жир, натирать шкуры землей и песком, чтобы сделать мягкими, а потом дубить при помощи ягод сумака и других растений. Когда шкуры высохнут, их нужно будет мять, тереть и бить, пока они не станут совсем гладкими и эластичными.

Кайони посмотрела на Голубую Птицу и Дитя Луны. Они резали мясо на полоски и подвешивали его сушиться на солнце. Некоторые куски мяса девушки вырезали совсем тонкими и длинными, чтобы провялить, а другие, более толстые, высушивали. Их потом обваливали в муке, смешанной с жиром, орехами и сушеными ягодами, заворачивали в оленью шкуру и складывали в предназначенные для этих целей сумки.

Разящий Камень сидел на подстилке. Он затачивал стрелы для Кайони и время от времени подбрасывал в костер хворост. Мужчины-ханьюива часто помогали женщинам в их делах, особенно во время сезона охоты на буйволов. Разящий Камень улыбнулся Мартайе, когда она подошла подбросить шалфей, чертополох и другие травы в искрящийся костер – это делалось для того, чтобы копченое мясо было более ароматным. Нежно глядя на лицо и фигуру жены, он думал о том, как хорошо, что несчастный случай не сделал его бессильным на супружеском ложе. Он никогда не уставал от Мартайи и от супружеских утех с ней. Разящий Камень знал, что она чувствует по отношению к нему то же самое, поэтому сердце его переполняла радость.

Кайони тайком подглядывала за работой матери. Она училась, какие ягоды, стебли, корни, цветы, травы и орехи надо собирать, как их варить, коптить или запекать в углях. Она уже умела варить похлебку и готовить многие блюда из дичи. Тива научили Кайони добывать все необходимое для приготовления краски и лекарств, это не относилось к женским обязанностям в их племени. Ей нравилось собирать растения и природные красители. Некоторые из них надо было смешивать с водой, другие с жиром, а какие-то просто высушивать. После встречи с Осторожным Волком самой заветной мечтой Кайони было когда-нибудь стать его женой. Поэтому она решила узнать все, что потребуется ей для исполнения новой желанной роли.

На следующее утро Мартайя и две ее дочери продолжали выделывать шкуры и коптить мясо, а Кайони с отцом занялись подготовкой оружия. Майя сидел рядом со своей хозяйкой и время от времени поднимал голову, интересуясь источниками шума или движения. Дитя Луны что-то напевала. Она была в хорошем настроении. В этот день ей исполнилось шестнадцать лет, и теперь она считалась женщиной, которую можно брать замуж.

Во время недавнего путешествия ей понравился один молодой охотник. Кайони была довольна, что ее младшая сестра больше не интересуется Осторожным Волком и не задает вопросов о нем. Она решила, что Дитя Луны выйдет замуж не раньше следующей зимы, которая последует за сезоном плодородия. Кроме того, надо будет дождаться еще одной охоты на бизонов, чтобы набрать шкур для вигвама младшей сестры. Кайони не возражала помочь своим сестрам сделать новые дома, но ее возмущала невозможность заиметь свой собственный. После того как обе девушки выйдут замуж, ей останется кормить и одевать только своих родителей. Но она по-прежнему будет тива, и ей не представится возможности соединиться с возлюбленным.