Сен-Шарль. Погодите, дорогой мой, вы говорите по-немецки, а я — по-французски, этак может выйти недоразумение. (Сует ему в руку кошелек.)Вот так-то будет понятнее.

Ляфурай. Конечно, мой каспадин.

Сен-Шарль. Это только задаток.

Ляфурай (в сторону). В счет украденных у меня восьмидесяти тысяч. (Вслух.)Значит, вы хотите, чтоб я шпионил за свой хозяин?

Сен-Шарль. Нет, уважаемый, мне нужны только кое-какие сведения. И говорите, не стесняясь, — вы ничем не рискуете.

Ляфурай. Это я и назифаю шпионить, как полагается топропоряточному немцу.

Сен-Шарль. Да нет же! Это значит...

Ляфурай. Шпионить. А как мне толожить о фас парону?

Сен-Шарль. Кавалер де Сен-Шарль.

Ляфурай. Понимаю. Сейчас его к фам приведу. Но ему тенек не тавайте: он еще более честный, чем все мы прочие. (Толкает его локтем в бок.)

Сен-Шарль. Другими словами, он стоит дороже.

Ляфурай. Вот именно, мой каспадин. (Уходит.)

Сен-Шарль. Хорошенькое начало! Десять червонцев выброшено зря. Шпионить! Сразу же называет вещи своими именами! Это слишком глупо, чтобы не быть в высшей степени хитроумным. Если этот мнимый управляющий — ибо он, конечно, мнимый, — если барон такой же барон, как и его лакей — немец, то все свои выводы мне придется основывать лишь на том, что от меня попытаются скрыть. Гостиная недурна. Ни портрета короля, ни какого-либо сувенирчика об императоре... Словом, здесь свои убеждения не вывешивают на стенку. Может быть, мебель что-нибудь скажет? Нет. Она слишком нова, вероятно, даже еще и не оплачена. Но привратник при моем появлении стал насвистывать какую-то песенку, и это, по-видимому, — условный знак; если бы не этот свист, я, пожалуй, начал бы верить в существование настоящих Фрескасов.

Ляфурай. Фот мой каспадин, парон те Фьей-Шен.

Вотрен (на нем светло-каштановый фрак старомодного покроя с крупными металлическими пуговицами, черные шелковые короткие штаны, черные шелковые чулки, туфли с золотыми пряжками, жилет в цветочках, с квадратным вырезом, две часовых цепочки, галстук времен Революции, седой парик. Лицо старческое, тонкое, потрепанное, развратное, голос надтреснутый. Говорит вкрадчиво. К Ляфураю). Хорошо, оставьте нас.

(В сторону.)А теперь померяемся силами, почтеннейший господин Блонде! (Вслух.)Сударь, я к вашим услугам.

Сен-Шарль (в сторону). Лиса бывалая, дело сложнее, чем я предполагал! (Вслух.)Простите, барон, что беспокою вас, не имея чести быть с вами знакомым.

Вотрен. Я догадываюсь, сударь, о чем будет речь.

Сен-Шарль (в сторону). Вот так так!

Вотрен. Вы архитектор и собираетесь предложить свои услуги? Но я уже нашел подходящего человека.

Сен-Шарль. Простите, ваш немец, вероятно, неправильно доложил обо мне. Я кавалер де Сен-Шарль.

Вотрен (приподнимая очки). Позвольте, позвольте... Да мы же старые знакомые. Вы присутствовали на Венском конгрессе [11] , и тогда вас звали графом Горкумом... Славное имя!

Сен-Шарль (в сторону). Сейчас подцепим тебя, старина! (Вслух.)Значит, и вы были на конгрессе?

Вотрен. Как же! И я очень рад снова с вами встретиться, ибо вы большой хитрец. Как вы их провели! Ах, как провели!

Сен-Шарль (в сторону). Вена так Вена! (Вслух.)Теперь и я вас припоминаю! Ведь и вы неплохо вели там дела!

Вотрен. А как же иначе? На нашей стороне были женщины. А вы все еще дружите с вашей прекрасной итальянкой?

Сен-Шарль. Ах, так вы и с ней знакомы? Какая ловкая женщина!

Вотрен. Дорогой мой, кому вы это рассказываете? Ведь ей вздумалось узнать, кто я такой.

Сен-Шарль. И, конечно, узнала.

Вотрен. Представьте себе, дорогой мой... Не в обиду вам будь сказано, она так ничего и не выведала.

Сен-Шарль. Ну, барон, раз уж дело пошло на откровенность, признаюсь, что ваша очаровательная полька...

Вотрен. Как? Вы тоже?

Сен-Шарль. Ну конечно же!