— С Робертом.

Патрик услышал, как она положила телефон и пошла звать кузена. Патрик вспомнил, что мобильные телефоны нельзя проносить в палату к тяжелобольным: во-первых — аппаратура, во-вторых — лишнее беспокойство. Не успел Патрик додумать свою мысль, как услышал в трубке мрачный голос Роберта:

— Ну да, это Роберт.

— Привет, Патрик Хедстрём. Роберт, хочу тебя спросить, может, ты сможешь нам помочь в одном деле, это по-настоящему очень важно, — торопливо сказал Патрик, предваряя расспросы Роберта.

— Ну-у, спрашивай. В чем дело? — ответил Роберт, помедлив.

— Скажи, может быть, есть какие-нибудь постройки на участке вокруг Вестергордена, скорее всего, довольно близко от дома, возможно, позади него? Да, и хочу сказать, что это совершенно не обязательно сарай или что-нибудь в этом роде, но просто такое место, где можно хорошо спрятаться. Понимаешь, что я имею в виду? При этом оно должно быть относительно большое — не на одного человека, скорее всего, для двух-трех.

Патрику показалось, что он услышал, как в мозгах Роберта со скрипом нарисовался здоровенный вопросительный знак, но, к его радости, Роберт не стал выяснять, на кой черт ему все это надо, а после недолгих раздумий выдал долгожданный ответ:

— Ну-у, да, есть одно место: как ни прикидывай, это, наверное, старое бомбоубежище. Оно за домом, надо зайти в лес. Мы с Йоханом там играли, когда были маленькие. Да, мы оба.

— А Якоб? — спросил Патрик. — Он про него знал?

— Да, мы как-то сваляли дурака и показали ему разок это место. Ну, он, натурально, тут же помчался к папаше и настучал. Он пришел вместе с ним, и нам запретили там играть. Габриэль сказал, что это опасно, так что нашему веселью пришел конец. Якоб, он и тогда был такой — правильный, всегда поступал как надо, — с усмешкой сказал Роберт, видимо, припоминая свою давнюю детскую обиду.

Патрик, в свою очередь, подумал, что слово «правильный», принимая во внимание обстоятельства, вряд ли применимо к Якобу. Роберт рассказал ему, по каким приметам можно найти бомбоубежище, Патрик быстро поблагодарил его и закрыл телефон.

— Мартин, я, кажется, знаю, где они. Так, собираемся все снаружи перед домом.

Через пять минут серьезные и сосредоточенные полицейские собрались перед домом: четверо из Танумсхеде, четверо из Уддеваллы. Они стояли, щурясь от солнца.

— У нас есть основания полагать, что Якоб Хульт находится в лесу позади дома, в старом бомбоубежище. По всей видимости, там же вместе с ним и Ени Мёллер. Мы не знаем, жива она или мертва, поэтому наши действия осуществляем, исходя из предположения, что она жива. Соответственно, действуем с максимальной осторожностью: подбираемся к бомбоубежищу, соблюдая строжайшую тишину. Находим бомбоубежище и его окружаем. И чтобы ни звука! — сказал Патрик резко, посмотрел на коллег, переводя взгляд с одного на другого, и особо задержал взгляд на Эрнсте. — Оружие у всех наготове, но никто ничего не делает без моего прямого приказа. Это ясно?

Все лишь молча закивали с серьезными лицами.

— «Скорая помощь» вызвана, она едет сюда из Уддеваллы, но я предупредил, чтобы они остановились на шоссе у поворота к Вестергордену. Нам совсем ни к чему здесь сирены и мигалки. Звук очень далеко разносится по лесу, и Якоб может услышать, что что-то происходит. Но как только ситуация окажется под контролем, мы тут же позовем врачей.

— А может, нам стоит все-таки взять кого-нибудь из медицинского персонала с собой? — спросил один из уддевалльских полицейских. — Уж наверняка надо будет торопиться, когда мы ее найдем.

Патрик кивнул.

— Ты, конечно, прав, но у нас нет времени их ждать. Прямо сейчас, в эту самую минуту, самое важное — чтобы мы обнаружили ее как можно скорее. А там и «скорая помощь» подъедет. О'кей. Все, выдвигаемся.

Роберт подробно описал, где искать бомбоубежище; он сказал, что надо ориентироваться на кусок леса, начинающийся позади дома: пройдя по нему метров сто, можно выйти на тропинку, которая ведет прямо к убежищу. Роберт сказал, что тропинка почти незаметна, и если не знать, где она, то можно пройти в двух шагах и не увидеть. Поэтому Патрик шел впереди, зорко оглядывая кусты. Они медленно продвигались по лесу к цели, и, пройдя примерно километр, Патрик вдруг увидел что-то скрытое листьями. Не говоря ни слова, он повернулся и жестом подозвал коллег, которые шли следом за ним. Они развернулись вокруг бомбоубежища, стараясь шуметь как можно меньше, но получилось не очень здорово: то что-то треснет, то зашуршит, то брякнет. Патрик болезненно морщился при каждом звуке и надеялся только на то, что, сидя за толстыми стенами убежища, Якоб их не слышит.

Он достал пистолет и краем глаза увидел, что Мартин сделал то же самое. Они крадучись подошли и аккуратно ощупали люк: он был заперт. Вот ведь хрень, ну и что теперь делать? Они не сообразили захватить с собой никаких инструментов, чтобы вскрыть дверь, поэтому единственное, что оставалось, — попытаться выманить Якоба наружу, заставить его вылезти добровольно. С опаской Патрик постучал в люк и тут же быстро отскочил в сторону.

— Якоб, мы знаем, что ты там. Мы хотим, чтобы ты открыл и вышел наружу.

Никакого ответа. Патрик попробовал снова:

— Якоб, я знаю, что ты не собирался умышленно причинять девушкам зло, ты просто сделал то же самое, что делал Йоханнес. Давай выходи, нам надо об этом поговорить.

Патрик и сам прекрасно слышал, как наивно и неубедительно это прозвучало. Да, если бы он прошел какой-нибудь курс по освобождению заложников или, по крайней мере, догадался взять с собой психолога, они бы знали, как действовать и что говорить в подобной ситуации. Но сейчас придется действовать на свой страх и риск, уговаривая психа, который засел в бомбоубежище, выйти и сдаться.