Терри открывает рот для ответа — в этом году он настрижет свыше двух миллионов чистыми, отчасти благодаря тонкому умению утирать нос всем другим хитрожопым, — и чувствует, что сказать ему нечего, у него абсолютно пустая голова. Тогда он показывает Ли Турно средний палец.

— Как ты думаешь, Иг и Меррин все еще в «Бездне»? — спрашивает Терри.

С минуты на минуту это заведение покажется по правую руку.

— Посмотрим, — отвечает Ли. — Ехать осталось всего ничего.

— Какого хрена ты тут устраиваешь? Я не хочу их видеть. Я точно знаю, что и они не хотят нас видеть. Это их последняя ночь.

Ли удивленно глядит на Терри уголком здорового глаза.

— Откуда ты знаешь? Она тебе это сказала?

— Что — сказала?

— Что это их последняя ночь.

Эти слова мгновенно выбивают Терри из его вареного, бездумного состояния, выбивают, как будто он сел на кнопку.

— Какого хрена ты там болтаешь?

— По мнению Меррин, они связались слишком молодыми. Ей хотелось бы познакомиться с другими парнями.

Терри удивляется этой новости, отшатывается от нее, поражается ей. Он машинально подносит к губам зажатый в пальцах косяк, но потом вспоминает, что тот не раскурен.

— Ты что, — спрашивает Ли, — действительно не знал?

— Я просто говорил, что это их последняя ночь, перед тем как Иг улетит в Англию.

— О!

Терри невидящими глазами смотрит в дождь, хлещущий так сильно, что «дворники» с ним не справляются; вода так и льется по стеклу, это все равно что сидеть в машине, когда машина в автомойке. Он не может себе представить Ига без Меррин, не может себе представить, что это будет за человек. Он оглушен этой новостью, и поэтому проходит неизъяснимо долгое время, пока в его голове возникает очевидный вопрос.

— Откуда ты все это знаешь?

— Как-то раз она вдруг об этом заговорила. Она боится сделать ему больно. Прошлым летом я много околачивался в Бостоне, делал для конгрессмена всякое-разное, и она там тоже была, и мы с ней иногда встречались. Пожалуй, за последний месяц я ее видел больше, чем Иг.

Терри смотрит из подводного мира наружу и видит разрастающееся справа красноватое сияние. Они, считай, приехали.

— Так теперь-то ты зачем туда едешь?

— Она сказала, что позвонит мне, если вдруг нужно будет подвезти ее домой, — отвечает Ли. — И она не позвонила.

— Ну, значит, ты ей и не нужен.

— Но может быть, она не позвонила, потому что очень расстроена. Я только посмотрю, стоит здесь Игова машина или нет. Нам не нужно даже заходить.

Терри не слишком понимает логику Ли, не может сообразить, зачем тому высматривать на парковке Игову машину, и он не может себе представить, чтобы Меррин захотелось иметь рядом кого-нибудь из них двоих, если дела вдруг закончатся плохо.

Но Ли уже замедляет машину, поворачивая голову, чтобы Терри мог осмотреть расположенную справа парковку.

— Не понимаю… — говорит Ли самому себе. — Тут нет… Не думаю, чтобы она поехала вместе с ним…

Его голос звучит почти озабоченно. Ее увидел Терри. Меррин стояла под дождем у дороги, под раскидистой кроной большого грецкого ореха.

— Вон она. Ли, крути туда.

Похоже, и Меррин заметила их в тот же самый момент, она вскидывает руку и выходит из-под дерева. Из-за воды, льющейся по боковому окошку, Терри видит ее словно сквозь прессованное цветное стекло — импрессионистское изображение девушки с медного цвета волосами, держащей чуть поодаль от себя то, что ему сперва показалось белой церковной свечкой. Когда они со скрежетом тормозят и Меррин подбегает к машине, Терри видит, что она просто держит вверх палец, чтобы привлечь их внимание, задержать, пока она покидает укрытие и бежит под дождем босиком, держа в руке свои черные туфельки.

«Кадиллак» двудверный, и, не дожидаясь, чтобы Ли сказал ему пересесть назад, Терри отстегивает ремень и поворачивается, чтобы перевалиться через спинку переднего сиденья. В тот момент, когда он совсем уже готов устроиться на заднем, Ли бьет ею локтем в задницу, выводя из равновесия, и вместо того, чтобы сесть на сиденье, Терри ныряет в яму для ног. По бог уж знает какой причине, на полу стоит металлический ящик для инструментов, Терри бьется о него виском и морщится от резкой боли. Кое-как затолкав себя на сиденье, он сильно трет свою стукнутую голову кулаком. Нечего было скакать по машине, его сразу же укачало, и теперь ему кажется, что вся машина оторвалась от земли и некий великан ее медленно потряхивает, словно стаканчик с игральными костями. Терри закрывает глаза, стараясь подавить это неожиданное тошнотворное ощущение.