Авторы такого калибра сражаются с самими богами.

Маккарти – ни больше ни меньше как величайший из наших ныне живущих авторов.

В «Саттри» Маккарти демонстрирует поистине фолкнеровский юмор и галерею гротесков, которой могла бы позавидовать сама Фланнери О’Коннор. Настоящая южная готика!

Немыслимое – и притом совершенно органичное – сочетание «Улисса» Джеймса Джойса и «Консервного ряда» Джона Стейнбека.

Вечная проблема для рецензента: книги Маккарти всегда настолько хороши, что этого не выразить словами. И пожалуй, «Саттри» – его главный шедевр. Это самая забавная и притом невыносимо печальная книга Маккарти; практически автобиография.

Эта книга обрушивается на вас, как потоп. Маккарти не щадит ни героев, ни себя, а сам Саттри подобен обреченному Гекльберри Финну.

Незабываемая американская комедия от крайне оригинального рассказчика.

Обязательно к прочтению, восхищению и – что уж скрывать – зависти.

Абсолютно подавляющее владение языком… его фразы живительны и губительны.

Прирожденный рассказчик, на глазах ставший современным классиком.

Все творчество Маккарти пронизано импульсом сродни религиозному; своей абсолютной самодостаточностью оно внушает благоговейный ужас.

Его слог подобен библейскому – гипнотично-галлюцинаторен и обладает поистине евангельской мощью.

Демонстрируя в своей насыщенной прозе темную сторону человеческой натуры, Маккарти учит читателя не бояться экзистенциального вызова.

Наследник Фолкнера по прямой, мастер безупречного диалога и черной трагикомедии.

Маккарти исследует вопросы вины и ответственности, любви и моральной неопределенности, забвения и силы воспоминаний.

Кристально ясная проза Маккарти так и пульсирует жизнью, читать его одно удовольствие.

Южный стиль во всей красе: лихое красноречие, замысловатая ритмика, поразительная точность.

Маккарти – истинный американский оригинал.

Маккарти… напоминает нашего Владимира Сорокина. Они используют совершенно одинаковые приемы по отношению к тексту. Но если тексты Сорокина сходят с ума на уровне синтаксиса и лексики, у Маккарти то же самое происходит на уровне фабулы. Если Сорокин работает с советским стилем и вообще с реализмом как таковым, то Маккарти – со своими классическими национальными жанрами: вестерн, детектив, американская пастораль (в стиле Фолкнера или Стейнбека), которые в середине книги переживают полнейшую мутацию, удивительный галлюциноз.

Проза Маккарти, при всей своей мастерской лаконичности, вызывает невероятно яркое ощущение присутствия.

Проза его обволакивает читателя постепенно: сперва под ногами у тебя возникает земля, потом над головой распахивается небо. Мир Кормака Маккарти – это старый мир, более просторный, чем тот, к которому мы привыкли; это мир, не терпящий спешки, мир моральных абсолютов, мир, откровенно противопоставленный современности.